Читаем Не сдавайся полностью

— Он слишком мал, чтобы начинать подобное. Ему нужно руководство, — наставлял меня отец века Трент Шотт.

Я набралась терпения (и это не моя сильная сторона) и ответила:

— Я не говорю, что ему не нужно руководство. Я просто пытаюсь донести, что ему необходима свобода и пространство.

— Он может получить всю свободу и пространство, когда ему исполнится тридцать. А сейчас, будучи ребенком, он нуждается в том, чтобы его старик помог ему научиться быть мужчиной.

И еще больше Пегги.

Вот только учить его быть мужчиной будет именно Пегги.

От этой мысли у меня перехватило дух, и я стиснула зубы, чтобы подавить свою реакцию.

К сожалению, это позволило Тренту продолжить.

— Ты должна сказать ему, что ему нужно остаться со мной и Пег. В эти выходные. Мы заберем его у тебя в пятницу в пять тридцать.

— Этого не будет, Трент.

— Тогда я сам скажу ему, и если его не будет в означенное время, просто знай, Шерил, это будет ошибка, которую ты не захочешь совершить.

— Ладно, — огрызнулась я, с меня было достаточно. — Вот в чем дело — у тебя нет никаких прав в этой ситуации, Трент. До тех пор, пока твои права не озвучит судья. Если ты хочешь втянуть в это моего сына, то могу гарантировать, что еще больше отдалишь его от себя, чем уже отдалил, давя на меня этим дерьмом. Мы можем избежать этого и поступить правильно по отношению к Итану, если успокоимся, сядем и обсудим то, что устроит всех нас, и под «всех нас» я подразумеваю, что это устроит Итана. Но он говорит тебе прямо сейчас, что ему нужен перерыв. Это дает нам прекрасную возможность разобраться во всем, и когда он будет готов к большему, мы сможем договориться о том, как это будет происходить.

— Давя на тебя? — спросил он. — Ты сказала ему, что мы давили на тебя?

Мы.

Ее даже не было рядом, когда он пытался повлиять на меня.

Боже, не было никакого Трента.

Были только Трент и Пегги.

А значит, была только Пегги.

— Я не вру своему ребенку, — проинформировала я. — Так что да, я сообщила ему хорошую новость о том, что его отцу нравится с ним проводить время, но вместе с этим последовала и плохая новость о том, что его отец не уважает меня, указывая на свои права. Это не моя проблема. Это ты все испортил.

— Ты пытаешься отвернуть моего сына от меня. От меня и Пег.

Я и Пег.

Даже тошно.

— Нет, Трент, ты не понимаешь, что происходит. Я пытаюсь сказать тебе, что ты все портишь, а также даю совет, как этого не делать. Если ты решишь не принимать его, то последствия будут на твоей совести.

— Мы с Пег явимся к тебе в пятницу, Шерил, если моего сына там не будет, будешь иметь дело с нашим адвокатом, — предупредил он.

Как будто у него был адвокат.

— Как скажешь, Трент. Будто и раньше ты не доводил меня до бешенства. Он не глупый ребенок, и знает, что жизнь, которую он вел, которую вела я, была такой, отчасти благодаря твоему выбору. Можешь поступить так снова. Ты такой тупой ублюдок, что не понимаешь, я — боец, особенно когда речь идет о моем ребенке, и я всегда выхожу победителем. Это твои проблемы. Но чтобы сэкономить тебе время и деньги на бензин, скажу: мой ребенок не будет ждать тебя в пятницу в пять тридцать, и он не поедет к тебе. Итан даст вам знать, когда будет готов. А пока, последний совет, который я даю: подожди, пока он придет в себя. Дождешься — окажешься в выигрыше. Если нет — рискуешь потерять его навсегда.

Я отключилась, бросила телефон в сумочку и потащила свою задницу на работу.

Я сделала это в надежде, что у нас будет насыщенная ночь. Мне нужна была куча чаевых.

Потому что я чувствовала, что мне придется оплачивать услуги адвоката.

* * *

Два часа спустя я смотрела в противоположный конец бара, где Колт и Салли, склонившись над пивом и глядя друг на друга, улыбались и смеялись.

Феб была на работе. Джеки присматривала за маленьким Джеком — сыном Колта и Феб.

Колт любил проводить время со своей женщиной, когда она работала.

Да Колту в принципе нравилось быть со своей женщиной, и они оба с удовольствием давали бабушке время побыть с внуком.

В бар заходил Дрю Мэнголд — еще один детектив. Он ушел пятнадцать минут назад.

Майк тоже появлялся. Когда я пришла, он сидел с Колтом и Салли и болтал о всякой ерунде — выпивка после работы, ведущая к сближению между копами. Но он ушел менее чем через полчаса после того, как я заступила на смену в баре.

Но Мерри не было.

Конечно, он не заходил в «Джей и Джей» каждый день.

Но он был завсегдатаем. Бывал здесь раз в неделю, чаще два-три раза, иногда больше.

А с тех пор как я все испортила, прошла почти неделя.

Он избегал меня.

И это пугало. Он не был похож на человека, который таит обиду. Он был прямолинейным. Если у него возникали недопонимания, он говорил об этом в лицо и не медлил (со мной, конечно, такого не случалось, но я видела, как у него возникали проблемы с другими людьми, и он поступал именно так).

Но со мной он повел себя иначе.

А еще Мерри не продолжил жить своей жизнью, как раньше, чтобы у нас была возможность забыть обо всем и продолжить то общение, которые было раньше.