Читаем Не померкнет никогда полностью

Утром бои возобновились. Кое-где наступательные действия оказались встречными, на ряде участков инициатива была полностью в наших руках. Левофланговые батальоны дивизии Коченова продвинулись вперед между Куяльницким и Хаджибейским лиманами. Выравнивала свой фронт, выбивая вклинившегося мостами противника, дивизия Воробьева. Но из Южного сектора утешительных известий не поступало: новые попытки чапаевцов ликвидировать выступ в районе Ленинталя успеха не имели. У противника появилась здесь еще одна дивизия-10-я пехотная, которую он, по-видимому, вводил все в тот же клин, готовясь расширять прорыв.

Все это было подготовкой к наступлению крупными силами, которого мы ждали. Началось оно 12 сентября. Удар наносился и с южного направления, и с западного.

Но прежде чем говорить о новых боях, следует немного подробнее рассказать, что представляла собой к тому времени Приморская армия.

С 30 августа по 2 сентября в Одесском порту высадилось десять маршевых батальонов — 10 тысяч бойцов. За неделю, с 5 по 12 сентября, мы получили еще пятнадцать батальонов. Общая численность пополнения, прибывшего с Большой земли за две недели, составила 25 350 человек.

По соединениям люди распределялись с учетом понесенных там потерь. Двадцать пять тысяч новых солдат, влившихся в Приморскую армию, позволили на некоторое время приблизить состав основных боевых частей к штатным нормам и даже создать небольшие резервы.

Но на то, чтобы сформировать недостававший в 421-й дивизии стрелковый полк, людей уже не хватило. И общая численность войск, обороняющих одесские рубежи, не увеличилась по сравнению с тем, что мы имели месяц назад: с тех пор армия потеряла около 20 тысяч человек только ранеными.

В первых маршевых батальонах бойцы были, что называется, отборные (недаром ими так восхищался генерал

Воробьев). Но посылать в Одессу только таких красноармейцев Большая земля, очевидно, не могла. В следующих эшелонах стали попадаться люди, совсем не обученные военному делу. И чем дальше, тем больше обнаруживалось таких.

Штарм не имел, разумеется, возможности предварительно проверять подготовленность пополнения. Ко времени прибытия транспортов в порт вызывали представителей частей, которые тут же принимали выделенные им контингенты, сажали солдат на машины или вели их к фронту в пешем строю. Обычно в тот же день новые бойцы попадали на передовую.

И вдруг стали поступать тревожые сигналы. Капитан Ковтун-Станкевич доложил командиру дивизии, а тот сообщил в штарм, что в полку оказались люди, никогда по державшие в руках винтовки. О том же докладывал в поарм начальник политотдела Чапаевской дивизии Н. Л. Бердовский. Так возникла новая проблема.

Возвращать из соединений необученных запасников все-таки не сталп. Поручили командирам дивизий и полков организовать занятия с ними в своих тылах. В конце концов командиры частей были кровно заинтересованы в том, чтобы эти люди как можно быстрее стали мало-мальски умелыми солдатами.

На будущее же узаконили такой порядок. Приняв в порту пополнение, представители частей были обязаны немедленно выяснять путем опроса, кто из красноармейцев не знает винтовки, никогда из нее не стрелял, кто никогда не держал в руках гранату. Таких солдат строили отдельно, и по пути к фронту они проходили "школу на марше" — так окрестил кто-то нехитрую систему обучения, подсказанную обстановкой.

В заранее намеченных пунктах, на подходящей местности устраивались привалы. Привалы не для отдыха-для занятий. Встречать пополнение посылали сержантов или старослужащих красноармейцев, способных доходчиво преподать новичкам основы военной грамоты. Они и становились на этих привалах учителями своих новых товарищей.

Учили самому необходимому — как держать винтовку, как заряжать, как целиться и производить выстрел. Все это чисто практически, с боевой стрельбой по расставленным целям. Каждый получал также возможность метнуть не только учебную, но и боевую гранату (это оружие, производимое в Одессе, имелось в достатке).

Три-четыре учебных привала — вот и вся школа. Но прошедшие ее люди уже не вздрагивали от собственного выстрела, не страшились взять в руки гранату. А главное- начинали верить, что сумеют быстро перенять у товарищей то, чего еще не знали. Конечно, распределять этих красноармейцев по взводам, по отделениям требовалось продуманно — так, чтобы рядом оказались бывалые бойцы.

Еще раньше возникла необходимость организовать учебу новых командных кадров.

Для замены выбывавших из строя командиров взводов, рот, батальонов мы взяли всех, кто для этого годился, из армейских тылов, из начсостава хозяйственных подразделений. Смело выдвигали на должности среднего комсостава опытных сержантов и отличившихся красноармейцев вроде пограничника Афанасьева. Многим из них звание младшего лейтенанта присваивалось просто по представлениям командиров частей, где говорилось, что они уже фактически командуют взводами. Их командирской школой было поле боя.