Читаем Не померкнет никогда полностью

А в воинские части приходили коллективные письма с одесских предприятий. Они были одновременно и приветствиями, и наказами бить врага еще крепче. Подписи под этими посланиями стояли главным образом женские. И это еще раз напоминало бойцам, кто изготовляет для них минометы и гранаты, печет хлеб, кто возводит вместе с солдатами стройбатов новые линии укреплений и тушит в городе фашистские "зажигалки". Из 50 тысяч человек, трудившихся на предприятиях Одессы в сентябре, более трети составляли вчерашние домохозяйки, студентки, школьницы, пришедшие в цеха за время обороны. Тысячи женщин изо дня в день выходили на строительство оборонительных рубежей, дежурили в командах МПВО.

Немало одесских женщин и девушек было и непосредственно на фронте. Причем не только в качестве медицинских сестер. В истребительных батальонах, которые еще в августе выводились на передовую, а затем вливались в регулярные войска, были и девушки-бойцы. Имена некоторых из них теперь знали — прежде всего благодаря нашей армейской газете "За Родину" — едва ли не все приморцы.

Кто в нашей армии не слышал, например, про Нину Онилову? Впрочем, иногда ее называли не Ниной, а Анкой. Комсомолка с одесской трикотажной фабрики попала в Чапаевскую дивизию, была там медсестрой, а потом, освоив пулемет, добилась, чтобы ей доверили это оружие. Тогда она и стала для своих боевых товарищей новой Анкой-пулеметчицей: так звали бесстрашную девушку, знакомую всем по фильму "Чапаев".

Эта новая Анка-пулеметчица не раз изумляла своим бесстрашием даже видавших виды бойцов. Воевала она и в экипаже одного из одесских танков. Нина Онилова истребила сотни фашистов. Под Одессой она была ранена и эвакуирована в тыл. Но после госпиталя добилась направления в Приморскую армию, сражавшуюся уже под Севастополем.

В сентябре уже знали на одесских рубежах и Людмилу Павличенко. Студентка Киевского университета, историк по специальности, она стала одним из лучших снайперов нашей армии. Счет уничтоженных ею вражеских солдат и офицеров дошел за время Одесской обороны до внушительной цифры — 187.

Одесское ополчение, вливавшееся в части армии или сражавшееся плечом к плечу с ними, дало и массу других неустрашимых бойцов — и мужчин, и женщин.

Несколько лет назад, когда в Одессе собирались ветераны обороны, секретарь обкома ЛКСМУ тех дней Н. Оленович рассказала в своем выступлении, как дралась с врагом группа молодых патриотов, мобилизованных на фронт комсомолом.

Среди них были грузчики морского порта Николай Капустянский, Иван Полозов и Тихон Коляда, парикмахер Александр Песецкий, рабочий табачной фабрики Николай Дорохов, Семен Трунов с канатного завода, рабочий Лев Руднев, модистка из ателье Нина Воскобойник… Они отбили на своем участке шестнадцать вражеских атак, теряя каждый раз кого-нибудь из товарищей. В конце концов в окопе остались в живых двое — Лев Руднев и Нина Воскобойник. У них кончились патроны, оставалось лишь несколько гранат. Руднев собрал комсомольские билеты погибших, присоединил к ним свой и, как старший, приказал девушке: "Ползи к нашим и скажи, что мы честно сражались до последнего вздоха". Сам он встретил последними гранатами приближавшийся фашистский танк.

Мне кажется, один такой эпизод способен дать представление о том, как защищали свой город вчерашние его мирные жители, об атмосфере героической самоотверженности, царившей на одесских рубежах.

И пусть меня правильно поймут те, кто был тогда не ополченцем, а красноармейцем, служившим еще до войны или призванным из запаса: о подвигах народных добровольцев я говорю сейчас не потому, что они сражались лучше кадровых солдат.

Подвиги, совершавшиеся под Одессой красноармейцами и краснофлотцами, поистине неисчислимы, и в этой книге я старался, как мог, показать, что значили они на нашем участке фронта.

Но солдата подготавливает к проявлению мужества вся армейская служба. Его доблесть в бою — это честно выполненный воинский долг. А когда на такую же доблесть способны люди, недавно еще и не думавшие, что им придется драться с врагом, это говорит о еще большем. В конечном счете — о том, что такой народ никому и никогда не одолеть.

Охваченные тревогами и заботами дня, отрезанные от Большой земли, мы подчас не успевали сознавать, как само имя Одессы становится для страны символом стойкости и непреклонности в борьбе с врагом. Помню, как, услышав по радио передовую "Правды", я был взволнован словами о том, что среди бесчисленных подвигов, уже совершенных нашими людьми в Отечественной войне, оборона Одессы, так же как Ленинграда и Киева, является изумительным проявлением массового героизма.

Московские газеты приходили к нам нерегулярно, о большим опозданием. Не знаю, попал ли вообще мне в руки тот номер "Правды". Но передовая, услышанная по радио, дала почувствовать, какое внимание стали привлекать события на нашем маленьком — в масштабах всего театра войны — участке фронта.