Читаем Не померкнет никогда полностью

Стойко обороняли свою полосу и чапаевцы. За 12 августа они уничтожили под Беляевкой семь фашистских танков. Об обеих дивизиях — 25-й и 95-й — нельзя было думать без чувства гордости. После семи недель непрерывных боев на Пруте, в Молдавии, на Днестре, откуда обе ушли последними, они встали на рубежи Одесской обороны не измотанные, а закаленные огнем, надежно прикрывая город.

Позади остались и тревоги за нашу кавалерийскую дивизию. С помощью ее мы долго надеялись восстановить контакт с 9-й армией, а потом пришлось опасаться, как бы конница, углублявшаяся в степь вплоть до района к северу от Очакова, не оказалась отрезанной подобно 30-й дивизии.

Разгромив с налета немецкое подразделение, вышедшее уже к морю и устроившееся на ночь в одном из сел, последним прорвался к Одессе с востока 5-й кавполк Ф. С. Блинова — сабельные эскадроны впереди, пулеметные тачанки в прикрытии…

Двумя днями раньше кавалеристы этого полка имели дело с фашистскими танками, вводя в бой свою 45-миллиметровую батарею. Два танка подбили. Их экипажи, просидев в неподвижных танках ночь и уразумев, что свои уже не выручат, сдались конникам.

Это были первые вражеские танкисты, попавшие в плен под Одессой, и притом не румыны, а немцы. По такому случаю командир устроил нечто вроде митинга: собрал полк, поставил перед ним пленных и обратился к конникам с речью. Такую картину застал приехавший в полк генерал Петров. Потом он рассказывал в штарме:

— Немцы обалдели от страха. Ждут небось, что их сейчас на части разорвут. А комполка все тычет и тычет на них пальцем: глядите, мол, хлопцы, на этих фашистских сморчков, глядите хорошенько — нам ли таких не одолеть! Он у нас оказался речист, этот Федор Сергеевич Блинов, старый буденновский орел. В гражданскую воевал в четвертой кавдивизии, у Оки Ивановича Городовикова…

Из дивизий и полков возвращались представители штаба и политотдела, обеспечивавшие занятие войсками новых рубежей, установление связи между соседями по фронту. Сведения об обстановке и состоянии частей становились все более полными. Пришло время, осмотревшись и исходя из конкретных условий, выработать наиболее удобную структуру управления силами обороны.

Собственно говоря, эту структуру подсказывали дугообразная линия переднего края и общий характер местности. Наш фронт пересекали меридионально расположенные одесские лиманы и идущие в том же направлении глубокие овраги. Они затрудняли маневр резервами вдоль фронта, ограничивали взаимодействие соседей. Напрашивалось поэтому разделение одесского плацдарма по всей его глубине не на полосы, а на секторы обороны со своими начальниками и штабами, отвечающими за определенные направления.

13 августа штарм представил Военному совету армии предложение об образовании трех секторов: Восточного, Западного и Южного. В тот же день командарм подписал соответствующий приказ, и деление плацдарма на секторы вступило в силу. Приказ обязывал войска оборудовать занимаемые позиции в инженерном отношении, подготовить их к длительной и упорной обороне.

Восточный сектор включал наш правый фланг до Хаджибейского лимана. Возглавил его комбриг С. Ф. Монахов, фактически уже командовавший всеми частями на этом направлении. Войсками сектора стали 1-й морской: полк, сводный полк НКВД, 54-й Разинский полк Чапаевской дивизии, остававшийся здесь с тех пор, как нам пришлось выдвинуть его для прикрытия оголенного тогда фланга, и батальон 136-го запасного полка.

Передний край Западного сектора проходил по дуге от Хаджибейского лимана до Секретаревки, совпадая с полосой обороны 95-й стрелковой дивизии. Ее командир В. Ф. Воробьев становился начальником сектора (в Одессе командиров, возглавлявших секторы, не называли комендантами, как потом в Севастополе).

Войскам Южного сектора, замыкавшего на левом фланге полукольцо нашего сухопутного фронта, поручалось держать оборону до Каролино-Бугаза в устье Днестровского лимана. За это направление отвечал командир 25-й Чапаевской дивизии полковник А. С. Захарченко, имевший в своем распоряжении два стрелковых полка. Как и другие части армии, они были усилены подразделениями пулеметчиков из ТИУРа.

Кавалерийскую дивизию при образовании секторов вывели в армейский резерв вместе с понтонным батальоном. Военно-морская база имела собственный небольшой резерв — 2-й морской полк, который скоро пошел на пополнение 1-го.

Подвижным резервом штаба армии стал также первый одесский бронепоезд (официально — бронепоезд № 22), вступивший в строй в эти дни. Он был детищем знаменитой "Январки" — завода имени Январского восстания, известного в городе своими революционными традициями.

Вспомнив, как делалось это в гражданскую войну, рабочие обшили обыкновенный паровоз и платформы листами корабельной брони. Руководить работами взялся старый мастер Г. Г. Колягин. Говорили, что некогда он участвовал в оснащении бронепоезда легендарного матроса Железняка. И чуть ли не в том самом тупичке заводских путей, откуда вышел теперь первый бронепоезд Одесской обороны.