Читаем Не померкнет никогда полностью

— Балаклаву надо удержать по что бы то ни стало, любой. ценой, напутствовал Ковтуна командарм. — Где потребуется, помогите организовать контратаки. По-одесски! Этому не мне вас учить. Наведайтесь и во второй сектор, особенно проверьте, надежен ли стык с ним. Имейте свое мнение о том, где действительно нельзя обойтись наличными силами, куда нужно двинуть армейский резерв.

Ковтун был словно создан для таких поручений. Чем сложнее обстановка, тем полнее проявлялась его способность быстро ориентироваться, тем ответственнее оценивал он происходящее — это только что подтвердила ого. работа в качестве представителя штарма на Мекензиевых горах.

В данном случае все осложнялось тем, что первый сектор вступил в тяжелые бои еще не сколоченным организационно. Единственный здесь стрелковый полк, призванный стать костяком обороны, по существу, формировался заново и цельной воинской частью стать не успел. Одним из батальонов в полк вошла Балаклавская школа морпогранохраны, руководители которой, как выяснилось, до последнего момента рассчитывали, что школа будет эвакуирована, имея на этот счет указания от своего наркомата. На участке этого батальона противник и вклинился. Встретив врага на плохо оборудованных позициях, курсанты понесли большие потери и свой рубеж не удержали…

Вечером, получив донесения Ковтуна, подтверждающие серьезность положения, на правый фланг обороны выехал командарм. Уже было решено, чем мы можем усилить южные секторы, и я контролировал начинавшуюся переброску туда подкреплений. Помимо армейского резерва — немного пополненного 1330-го полка перебрасывался с левого фланга весь резерв четвертого сектора — два батальона 161-го полка из дивизии генерала Воробьева. Без крайней нужды мы на это не пошли бы, но у Воробьева было пока спокойно, а Новиков, как докладывал Ковтун, ввел в бой все, чем располагал, вплоть до комендантского взвода.

На утро 14-го в первом секторе назначалась контратака для восстановления прежних позиций при участии одного-полка из второго, при поддержке всей артиллерии обоих секторов, а также береговых батарей и кораблей.

Артиллеристы поработали хорошо. В значительной мере благодаря этому удалось вернуть оставленные накануне высоты 386,6 и 440,8, а кавалеристы Кудюрова были вызволены из окружения. Этот скромный успех дался нелегко, но позволил нашим войскам на правом фланге почувствовать себя увереннее.

Однако наступательные возможности противника отнюдь не иссякли. Его атаки возобновлялись вновь и вновь, причем фронт их расширялся. Во втором секторе танки и пехота с нарастающим упорством пытались прорвать оборону 514-го стрелкового полка, который перекрывал Ялтинское шоссе — стержневую ось этого наступления на Севастополь. Завязались бои за стоящее у шоссе селение Камары (ныне Оборонное). А у моря враг продолжал нависать над Балаклавой. Высота 386,6 переходила из рук в руки. Ценой больших потерь немцы опять дошли до гребня главной балаклавской высоты — 440,8.

Оборонявшаяся во втором секторе 172-я дивизия полковника И. А. Ласкина была, как помнит читатель, новой в Приморской армии. А за последние дни при доукомплектовании вообще сильно обновилась (одним из ее полков стал, сохранив свое прежнее название, 2-й морской). За эту дивизию, оказавшуюся на направлении главного удара противника, мы в штарме немало тревожились.

Но 1дивизия Ласкина держалась стойко. В первых же ее боях под Севастополем почувствовались твердая рука командира, неплохая работа штаба, умение хорошо использовать огневую силу своей и поддерживающей артиллерии. Кстати, начартом у Ласкина стал майор Алексей Васильевич Золотев — начарт 421-й дивизии в Одесской обороне, мой сослуживец еще по Болграду.

Из комсостава 172-й дивизии я пока мало кого знал близко. С командиром 514-го полка И. Ф. Устиновым виделся всего один раз — когда он десять дней назад докладывал, потемневший от усталости, о прибытии в Севастополь остатков своего полка. За это время полк снова стал полком не только по названию, а к его командиру нельзя было не испытывать уважения: не так-то просто сразу после обновления большей части личного состава обеспечить такую боеспособность, какую показывал 514-й стрелковый на важнейшем сейчас участке обороны.

16 ноября — впервые после возобновления боев — атаки противника продолжались и в темноте, до двух часов ночи. В тот день немцы овладели Керчью, и Манштейн торопился покончить с последним нашим плацдармом в Крыму. Утром 17-го бои достигли, казалось, критического напряжения.

Командарму находился то у Новикова, то у Ласкина — все эти дни он проводил большую часть времени на правом фланге. Часто вместе с ним там бывал член Военного совета флота дивизионный комиссар Н. М. Кулаков.