Читаем Не померкнет никогда полностью

Другая была эпоха, другой, чуждый нам строй — крепостная империя Николая Палкина. Но русские люди защищали под Севастополем родную землю. И когда к нему снова подступил враг, боевая доблесть дедов и прадедов, никогда не забывавшаяся народом, их подвиги, навеки связанные с этим городом, перестали быть только славной страницей истории, обрели могучую силу живого примера.

"Будем драться, как дрались герои исторической Севастопольской обороны… Если потребуется, с новой силой повторим подвиги героев 1854–1855 годов" — так говорилось в расклеенном по Севастополю обращении городского комитета обороны.

— Поехали, Николай Иванович, пора, — прервал мои размышления командарм. Перед тем как сесть в машину, он сказал: — Да, не посрамить славы предков это здесь, в Севастополе, значит особенно много!..

Мы долго ехали молча. Вспоминая разные сведения о первой Севастопольской обороне, я невольно сравнивал теперешнюю обстановку с тогдашней.

Многое сравнению не поддавалось: слишком изменились средства борьбы, стало играть важную роль такое оружие, какого в ту пору не было и в помине. А вот местность, театр боевых действий — те же самые. Только тогда — и в этом главное различие — город с самого начала осады был тесно блокирован с моря и севастопольцам пришлось затопить свои корабли, чтобы закрыть для неприятельской эскадры вход на рейд, но зато на суше вражеское кольцо не замкнулось. Северная сторона, отделенная от остального города лишь бухтой, служила тылом обороны, сообщавшимся со всей страной.

Нас же связывало с Большой землей лишь море — "пятый сектор обороны", как его иногда называли. С высот Северной стороны этот морской сектор казался спокойным — не то что сухопутные, где фронт дышал огнем. Не требовалось, однако, быть моряком, чтобы знать, насколько это спокойствие обманчиво.

Пусть не было на море видимой блокады. И заведомо не могли показаться сейчас из-за горизонта мачты чужих кораблей, готовящихся, как в прошлом веке, обстреливать (тогда говорили бомбардировать) город. Кораблями, которые посмели бы приблизиться к Севастополю на дистанцию орудийного выстрела, нынешний противник на Черном море не располагал, во всяком случае пока. Но он имел много средств, чтобы мешать нашим морским перевозкам с Большой земли, — и авиацию на удобных для этого крымских аэродромах, и мины, и подводные лодки.

Мы, армейцы, очень верили в наших моряков. Однако в ноябре и сами моряки вряд ли могли представить, как пойдут дела на севастопольских коммуникациях. Борьба за них только началась…

* * *

— Для укрепления рубежей, доукомплектования частей, установления надежного контакта между соседями, отработки схем огня требовалось время. Враг не дал его нам. 11 ноября он возобновил атаки в южных секторах. Сначала осторожно, словно только прощупывая нашу оборону. Но Петров сразу насторожился.

— Теперь держать ухо востро, не проворонить прорыва! — говорил командарм.

На следующий день активность противника на правом фланге ослабла. Был отмечен лишь выход его подразделений к морю у мыса Сарыч — за нашим передним краем. Но воздушная разведка установила накапливание неприятельских войск в районе Варнутки.

А утром 13 ноября и первый, и второй секторы доносили о сильных вражеских атаках. Скоро не осталось сомнений, что цель противника-не просто потеснить нас и приблизиться к городу с юга и юго-востока. Гитлеровское командование предпринимало новую попытку овладеть Севастополем.

Определилось и направление основного удара — вдоль Ялтинского шоссе, через Камары и Чоргунь к Сапун-горе, господствующей непосредственно над городом. Атаки частей 72-й пехотной дивизии поддерживались десятками танков.

А со стороны Черкез-Кермена перешла в наступление 50-я немецкая дивизия. Участвуя частью своих сил в главном ударе, она наносила остальными вспомогательный, рассчитанный, как видно, прежде всего на то, чтобы поставить в тяжелое положение войска нашего второго сектора охватом их левого фланга, а в дальнейшем выйти к Инкерману и Северной бухте.

Натиск врага на фронте сопровождался налетами бомбардировщиков на Севастополь. Усилился начавшийся еще 9 ноября артиллерийский обстрел города. Его окраины стали досягаемы для дальнобойной полевой артиллерии противника с тех пор, как тот захватил часть опорных пунктов нашего передового рубежа.

Во втором секторе атаки отбивались успешно. В первом же дела шли хуже: противник обошел с флангов позиции кавалеристов, к тому времени уже спешенных, и вклинился в нашу оборону, захватив важные высоты на предпоследнем перед Балаклавой гребне гор, терять которые нам было очень невыгодно. Возникла реальная угроза прорыва врага к самой Балаклаве.

Как назло, прервалась связь с командным пунктом сектора. Перед этим оттуда доложили, что комендант сектора П. Г. Новиков находится на переднем крае, лично руководя обороной высоты 440,8. Решили послать туда от штарма майора Ковтуна: иметь там, как говорится, свой глаз было сейчас необходимо.