– Что ж еще не родили? – впервые едкий комментарий от мамы. Столько в нем боли, отчаяния, страха… Какие же, наверное, сейчас на ее душе камни, что даже вечно сдержанная мать сейчас язвит.

– Не волнуйся, как родят, узнаешь…

Элина так и не узнала, «родили» в итоге или нет, но отец жил в таком ритме годами. И она даже привыкла к этим вечно заспанным и заплаканным маминым глазам и отсутствию отца по ночам. Потом, став постарше, она, конечно, поймет, что мать плакала от женского одиночества, от его нелюбви, невнимательности и измен. И что едва ли ее прилежание как ученицы могло повлиять на желание отца проводить время на стороне с другими женщинами.

Но до того возраста предстояло еще подрасти. И она росла. Росла и год от года превращалась в красивую девушку. А в такой семье, какая была у них, красивая девушка – не только предмет гордости и будущего брачного торга, но и источник возможных проблем и хлопот.

– Элина, ты что, физкультурой занимаешься с мальчиками? – грубое замечание отца за столом, когда она принесла радостную новость, что быстрее всех пробежала кросс.

– Ну, у нас нет разделения. Все вместе занимаемся…

– Что означает «все вместе»? Зарина, ты в курсе, что твоя дочь перед мужиками бегает и прыгает? – привычно свирепый взгляд в сторону жены, – завтра же пойди и забери ее документы из этой школы. И найди ту, где уважают традиции…

– Но… В нашей школе математичка сильная, а Эля идет на медаль…– робко попыталась возразить мама. Нет, конечно, не возразить… Просто дать отцу подумать над скоропалительным решением.

– Я свое слово тебе сказал…– остро, с прищуром. Так, что мать сразу скукоживается, скрючивается, словно ей под дых ударили. Кстати, с годами она действительно стала все время ходить скрюченной, повязывая толстый шерстяной платок на талии. Элина помнила, в разговорах с родными она часто говорила про какие-то «проблемы по женской линии», от которых поясница и живот все время болят.

Элину тогда все-таки перевели в другую школу. И она даже почти не плакала. Нужно-значит нужно. Тем более, что две ее подружки продолжили с ней общаться. Начались старшие классы, а потом интенсивная подготовка к институту. Элина окончила-таки школу на золотую медаль и поступила с первого раза в медицинский. Все складывалось хорошо.

Учеба была ее страстью. Наверное, за долгие-долгие годы она впервые чувствовала себя по-настоящему счастливой и реализованной, представляя, как вырастет в хорошего хирурга и будет помогать людям… Институт открыл для нее совершенно новый мир, в котором было огромное количество объединенных общими интересами людей, очень похожих на нее саму. А еще к ней вдруг решили начать проявлять интерес столько симпатичных парней. Элину, конечно, этот факт жутко будоражил как девушку, но в то же время, до невозможности пугал. Если вдруг кто-то узнает из семьи… Если вдруг папа…

Папа… А он ведь даже не похвалил ее, когда узнал о поступлении. Привычный ужин до того, как он опять куда-то уедет. Мрачная, давящая тишина.

– Пап, а я все-таки поступила. На бюджет. Получила по биологии высший балл, сразу зачислили.

Он в этот момент как раз жевал большой кусок мяса.

Жевать не перестал. Просто кивнул головой как на что-то само собой разумеющееся.

Так и отметили поступление дочери в институт.

– Я вчера тебя видел у дома с двумя девками,– бросил отец.

– Да, это Милана и Гера, мои подруги еще с первой шко…

– Ты с ними больше общаться не будешь,– перебил ее, не дав договорить, – какие-то гулящие девки в мини-юбках. Приличные девушки с такими не якшаются.

– Пап, но они…

– Ты слышала, что отец сказал? – вдруг вмешалась мать.

Элина почувствовала, как глаза защипало. Вскочила из-за стола, не дожидаясь дальнейших наездов родни.

Забежала в комнату, со всей силы захлопнула за собой дверь.

Посмотрела на дисплей дребезжавшего на тумбочке телефона-и по спине пробежал ток от страха и в то же время приятного волнения.

Глава 2

Марат был ее одногруппником. Высокий, статный, веселый. Она никогда раньше не встречала таких парней. Хотя нет, конечно же, со стороны видела таких- словно актеров с экрана. Недоступных, словно бы живущих в параллельной плоскости. Такие мужчины, как казалось Элине, были не для неё. Она вообще не думала о себе в контексте мужчин, честно говоря. Отец напрочь отбил такое желание – страх сидел в буквальном смысле на подсознательном уровне.

Когда он подсел к ней за парту в аудитории спустя месяц учебы, подумала, это какая-то злая шутка, троллинг. Но нет. Марат, оказался приветливым и очень эрудированным, как и она, мечтающим стать хирургом. Она и сама не заметила, как проболтала с ним после пар еще добрые полтора часа – и только потом в ужасе спохватилась, взглянув на время.

Он попросил телефон – и она, поколебавшись и покусав губы в сомнениях, все-таки решилась. И только она сама знала, как ей дался этот смелый шаг – дать телефон мальчику, парню… Парню, который нравился. И нравился все больше.