Читаем Не мешайте палачу полностью

– От диагноза пока воздержусь, но могу сказать почти с полной уверенностью: о так называемой большой психиатрии здесь речи нет. Базанов прекрасно ориентируется в происходящих событиях, он вполне адекватен. Судя по медицинским документам из его поликлиники, имеет место олигофрения в степени легкой дебильности. Я не понимаю, что с ним могло произойти в тот день, – сказала она, листая карту Базанова.

– А сам он что говорит?

– Говорит, слышал голос, и голос ему приказал. Вот, записано с его слов: «Голос мне сказал, что я должен пойти и убить его».

Врач протянула Насте запись.

Вопрос: Кого – его? Голос вам назвал фамилию и сказал адрес?

Ответ: Он сказал, что я должен убить того человека.

Вопрос: Какого – того? Почему вы были уверены, что голос приказал вам выстрелить именно в того, в кого вы выстрелили, а не в кого-то другого?

Ответ: Накануне я проходил по этой улице и увидел, как подъехала машина и из нее вышел человек. Мужчина. И голос мне сказал: «Это очень плохой человек, он хочет причинить вред сначала тебе, потом твоим близким, а потом всему человечеству. Его нужно остановить. Смотри, у него волосы черные, а на виске родинка – это знак греха, знак сатаны. Ты возьмешь пистолет и застрелишь его, как только представится возможность. Ты должен сделать это ради себя, ради своих близких и ради всего человечества». Поэтому я его выследил.

Вопрос: Вам было известно его имя?

Ответ: Нет.

Вопрос: Вы знали, где этот человек работает, чем занимается?

Ответ: Нет, тогда не знал. Это мне потом уже в милиции сказали.

Вопрос: До этого случая вы когда-нибудь слышали голоса, которые вам приказывали бы что-то сделать?

Ответ: Нет… Я такого не помню. Не было.

Вопрос: А после этого случая? Голос ничего вам не говорил?

Ответ: Нет.

Вопрос: Как вы сами считаете, что же такое с вами произошло? Вы можете как-то объяснить случившееся?

Ответ: Нет, не могу. Я не понимаю, как это случилось. Я не понимаю, почему. Наверное, я сошел с ума. У меня помутился рассудок.

– Вот видишь, – сказала врач, забирая у Насти записи и вкладывая их в папку. – У него нет логичного объяснения событий, он не считает их обычными и нормальными. Более того, и это самое главное, он готов допустить, что психически нездоров. А это один из первых признаков здоровья. По-настоящему больной человек не считает себя больным, как раз от этого все проблемы. Если бы нашему больному можно было сказать: «Ты, дружочек, нездоров, тебе чудятся голоса, поэтому когда в следующий раз услышишь, как голос тебе велит зарезать доктора, знай, что это проявление болезни, ложись в постель, накрывайся одеялом и не подчиняйся этому плохому голосу», так у мировой психиатрии проблем бы не было. В том и беда, что они уверены в своей полноценности и считают, что с ними все в порядке. Потому они и опасны. Мало ли чего им голоса прикажут, это ведь не спрогнозируешь.

– Значит, ты считаешь, что Базанов не такой?

– Абсолютно, – уверенно ответила врач. – Я сама не понимаю, что с ним могло случиться. То есть на самом деле я допускаю, что он просто врет, симулирует бредовое состояние. Его наняли для убийства и посоветовали ему выдать легенду про голос, если попадется. Одно дело – убийство, совершенное сумасшедшим, и совсем другое – киллерство. Но я, Настя, в это не верю. Дураков теперь нет. За заказное убийство у него все-таки есть шанс остаться живым. Сколько бы ни дали, но когда-нибудь он выйдет на свободу. Учитывая то, что у него олигофрения, вышку ему не дадут. За убийство в состоянии психопатического бреда он автоматически попадает в спецбольницу, и это уже навсегда. Оттуда не выходят, и это всем прекрасно известно. А если и выходят, то с отшибленными мозгами и атрофированными мышцами. Я не знаю человека, который пошел бы на это добровольно. Пусть в зоне страшно и тяжело, но это – жизнь. А в тех больницах, где держат невменяемых преступников, жизни нет. Один сплошной ужас, боль и страдание. А потом, когда лекарства свое дело сделают, – полное безразличие и растительное существование.