Читаем Назначенье границ полностью

Добрался со скоростью того голубя… в его-то годы. Изумительно, просто изумительно! Значит, точно не обознался, точнее не бывает. А ведь ему никто ничего не рассказывал. Он просто был у Теодериха, когда гуннский старичок закончил свои дни по приказу короля — и, что интересно, послы Аттилы нисколько от того не огорчились, не возражали; и, что совсем уж прискорбно — тот старичок оказал удивительно сильное влияние на решение Теодериха. От противного, правда. Это-то как раз не прискорбно, без союза с везиготами тогда бы не справились… худо, что Теодериха можно было так впечатлить. Сначала Теодериха, потом Авита… какой интересный старичок, однако, посмотреть бы на него. С расстояния копейного броска. Чтоб уж знать, что — наверняка.

Вечно эти везиготы что-нибудь не так сделают, ни в чем положиться нельзя.

— Сам. Это говорит о том, кого он видел. И еще о том, где.

Не на улице, значит, увидел, не случайно. Увидел там, где бывает. Где бывает сенатор Авит. Хозяин Галлии, насколько в Галлии сейчас может быть хозяин.

— А где он сейчас?

— Поехал обратно. Я хочу, чтобы он поговорил с епископом Львом до того, как я приеду в Рому.

— В лучшем случае, это значит, что кто-то в Роме ведет переговоры с Аттилой за нашей спиной. В худшем случае… этот кто-то ведет переговоры не с Аттилой.

— На набожность Теодериха можно было положиться. На набожность императрицы-регентши, как ни странно, тоже. Но так можно сказать далеко не обо всех. И в Роме, и в Равенне достаточно людей, которые ради силы пойдут на что угодно… и некоторые из них обладают формальной властью. Той самой, которая нужна, чтобы открыть двери сразу ко всему. Действующий консул запада, председатель сената…

И император. Но этого командующий не произнесет вслух. В этом нет нужды — Майориан сам все прекрасно знает. Император… а, не стоит о нем.

— Однако, мы здесь и сейчас, и идем в базилику, — напомнил Майориан. — Зачем?

— Ты не считаешь, что об этих новостях кое с кем стоит поговорить?

Вот так вот запросто? Вполне в духе командующего, что тут скажешь. Но если уж говорить — то не с… этими. Майориан невольно коснулся ладонью левого плеча. Пусто, и давно пусто, птица больше не прилетала, а сероглазая ее хозяйка не снилась, жаль.

— Не знаю, кому я больше доверяю, — пожал плечами Майориан, — этим… или председателю сената.

— У меня есть, что им предложить — а с председателем сената, согласись, договариваться нет смысла.

— И что же? — Намеки — прекрасная вещь, но иногда устаешь их разгадывать…

— Ты помнишь, что ты говорил, когда копьем границу провел? — подождал кивка, продолжил. — У нас сложилась любопытная ситуация. Если бы это сказал я, все замкнулось бы на меня. Если бы мертвых отпустил ты, с тобой произошло бы то же самое. Но вышло так, что действовало два человека — и ты выбрал слова и способ без моей воли и вопреки прямому приказу. Понимаешь, что получилось?

— Наверное, да. То, что не принадлежит целиком никому, так?

— Так… Ну использовать эту силу, как ты знаешь, можно только посмертно. Но многих это не остановит. А завести ее на себя и сделать безопасной, имеют право только два человека.

Вот то, которое и стараться будешь — не забудешь, на себя? Майориан передернулся. Хорошая перспектива, нечего сказать.

— Что от меня требуется?

— Отказаться, если тебе будут предлагать. В как можно более резкой форме. Ты — добрый христианин, ты об этой мерзости без содрогания вспоминать не можешь и больше на милю к ней не подойдешь…

— Мне даже врать не придется, — усмехнулся Майориан. — С удовольствием.

— Если бы пришлось, я бы тебя не звал. Ложь от правды они отличают безошибочно. Кстати, ты зря о них так плохо думаешь. Если бы не они, мы имели бы дело не только с проявлениями человеческой, ну, и нечеловеческой злой воли… тут бы шагу ступить было нельзя.

Майориан только пожал плечами: не спорить же по дороге в церковь о качествах тех, кому эта церковь принадлежит? Не лучший способ начать переговоры. Командующий может думать о них все, что хочет. Переубедить его вряд ли получится.

Город поменьше — и церкви поменьше. Хотя не всегда, конечно. Базилика Константина в Тревероруме[23] выглядела величественно даже по ромским меркам, но она и задумывалась как резиденция императора. А в Мутине неф был один — и всем святым, вздумай они явиться сюда, вряд ли удалось бы уместиться под крышей.

И все-таки, все-таки что-то было здесь. Само здание, наверное. Странно думать, что воюешь еще и за то, чтобы кто-то мог бросить привычный взгляд — прямые углы, узкий, плоский красный кирпич — и почувствовать себя дома.

Тишина, пустота, прохладный воздух, чуть припахивающий дымом — свечи, лампы. Удачно выбрано время, никого не было, а теперь и не зайдут, пока не закончится разговор.

Только начинать его будет командующий. Майориан с удовольствием откажется от сомнительного наследства, а до тех пор — ему просто нечего сказать. Все вопросы к силам небесным давно остались позади, на дороге к Аврелии.