Я не двигаюсь из-за прозрачной стены, ничего не говорю. Замкнуться всегда оказывается проще. Это как перенести болезнь "на ногах" – ты не сдался, ты станешь сильнее, вот только однажды ты, конечно, «заболеешь» снова и обиды прошлого вырвутся наверх таким ледяным фонтаном, что тошно станет не от себя, не от него, не от ледяной, а не стеклянной стены, что давно уже выросла между вами, а от всего и сразу. И работа будет плохой, и ничего ты не достиг в своей безупречной жизни. Всё как-то не так.

Всё вообще не про тебя.

Але ж я гавару, а ты ня чуешь…

Иногда я продолжаю разговаривать – в перерывах между погружениями в себя, в книги, в музыку, в миллиард придуманных дел.

Я перебиваю тебя в разговорах, в мыслях, в действиях.

Лучше я сама сделаю и скажу, только бы не пришлось лишний раз смотреть тебе в глаза и что-то тебе отвечать.

Aš nekalbu lietuviškai[2], je ne lis pas le français[3], no canto en español[4]. Я говорю лишь по-русски, по-английски стараюсь не уходить, а чувствую себя по-белорусски. Но какой бы ни был чей-либо другой язык, кроме твоего, я улавливаю оттенки голоса и взгляда, иногда предпочитаю язык тела и танца любому другому языку – в них мне проще всего уловить контакт.

Вот только мало кто со мной танцует. Мы с тобой танцевали в последний раз слишком, слишком давно.

Мысли в тайнах, эмоции и чувства – наружу, словно пытаюсь накормить ими вечно голодный мир.

Получается плохо.

Высыпаюсь тоже плохо, кофе пью достаточно, а вот вин, что приближали бы к лёгкой богемности – совсем не пью. Единственный образ жизни, что позволил бы жить "в образе", но без постоянной маски, я и тот променяла на йогу и правильное питание.

I can't stand myself from time to time.

А якi ж час апынецца наступным?..

* * *

* * *

Мне нравится работать с текстом в электронных текстовых редакторах. Так пишешь какую-то откровенную безвкусную и несвязную дрянь – и всё прекрасно. Удаляешь – 50 символов, 22 символа, три-два-один-ноль. И чувствуешь себя чудесно. Словно всё лишнее из тебя самого ушло. Остаётся чистый «лист» – каждый раз как новый шанс. Как шанс написать что-то стоящее, шанс поверить в то, что ты можешь написать что-то стоящее, а не только «привет-как-дела» в очередной соцсетке.

Когда чувствуешь нечеловеческую опустошённость, которая стучит в затылок, потому как бежит за тобой по пятам и не достаёт своими кровожадными руками до твоих висков, не застилает твой взгляд, вот тогда нужно писать. Потому что только текст покажет тебе твою суть. И вот ты пишешь, пишешь, выбрасываешь себя китом на берег, последние разы кричишь, задыхаешься в душе – и перерождаешься. По пути, конечно, несколько раз вот эти взлёты-падения – от n-ного количества символов к нулю и назад с новой, лучшей версией себя.

Режим полёта на телефоне. Очередное «перерождение» вроде как пройдено. Идёшь к тому, чтобы выдохнуть, успокоиться. Устаканиться в своих мыслях и настроении. Но вот бурлящий поток лавы твоего настроения снова подбрасывает в воздух неопределённости, вопросы. И знаешь же, что чуть-чуть осталось поработать, чтобы это всё разрешилось, а перед этим чуть-чуть осталось подождать. Но сердце разрывается на части, буквально на атомы и собирается заново какой-то другой, кажется, формой – невыносимые перепады температур… Хладнокровие и накал, пожар и вьюга.

Тем временем рождён текст…

зимнее