Читаем НАУЧНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ полностью

Однако и этого уточнения недостаточно. Как и вопросы, иногда повествовательные высказывания состоят лишь из одного слова. Это часто можно встретить в бытовой речи и в художественных произведениях, где передаётся такая речь. Люди говорят: «холодно», комментируя условия окружающей среды, или «напрасно», оценивая чьи-то действия. Такие высказывания уместны, когда их адресат хорошо понимает контекст происходящего, и бессмысленны, когда передаются без контекста. При этом часто люди довольно непредсказуемо оценивают наблюдаемые ими явления и события и потому склонны по-разному трактовать одинаковый контекст, что приводит к различному восприятию одного и того же высказывания и, как результат, к проблемам в общении. Следовательно, для того, чтобы при помощи высказывания можно было надёжно передать полезную информацию наибольшему количеству людей, его смысл не должен опираться на контекст, а вся необходимая информация должна содержаться в самом высказывании. Таким свойством обязательно должна обладать истина, если мы хотим, чтобы обмен информацией между людьми был максимально эффективным. В таком случае сокращённые высказывания не годятся, чтобы быть истиной. Вместо этого форма высказывания должна быть такова: сначала однозначно указывается предмет, о котором следует мыслить, и затем об этом предмете сообщаются некие сведения, претендующие быть полезными; при этом предмет не обязательно должен быть в единственном числе, а может быть также представлен и множеством.

Высказывания нужного нам типа давно известны человечеству и хорошо описаны. В формальной логике их называют суждениями. Структура суждения хоть и проста, но она немного сложнее, чем приведённая мной выше схема. Принято говорить, что суждение состоит из квантора, субъекта, связки и предиката. Давайте разберём, что это значит. Возьмём для примера суждение

«некоторые деревья являются вечнозелёными».

Множество, о котором нам здесь предлагается мыслить — «деревья». В формальной логике это называют субъектом суждения, но у меня есть возражение по поводу этой общепринятой нормы. Дело в том, что практика применения слов «субъект» и «объект» в основном складывалась иначе. Когда астроном наблюдает в телескоп небесное тело, в научном сообществе принято говорить, что это небесное тело является объектом наблюдения, а астроном — субъектом наблюдения, иными словами, астроном выполняет описываемое действие, а небесное тело является лишь пассивным участником, по отношению к которому это действие применяется. Юридическое либо физическое лицо, участвующее в рыночных отношениях, называют субъектом предпринимательской деятельности, а имеющийся у него в собственности завод или магазин называют объектом предпринимательской деятельности. Человека, которого высмеивают окружающие, принято называть объектом насмешек, а государства принято называть субъектами международного права.

Во всех этих случаях сохраняется общий подход: субъект — это сторона, которая совершает или может совершать активное действие, а объект — это пассивная принимающая сторона для этого совершаемого действия. И что касается конкретно термина «суждение», у него есть два значения: разновидность высказывания, то есть частный случай материально выраженной мысли, и действие, процесс произнесения слов, выражающих оценку предмета или передающих некоторую информацию о нём. Когда суждение означает действие, согласно общепринятой традиции мышления, предмет, о котором мы высказываемся, становится объектом суждения, потому что он является пассивной стороной, о которой судят, а мы выступаем субъектом суждения как активная сторона, совершающая действие. При этом суть нашего действия заключается в том, что мы сообщаем некую информацию об объекте суждения — информацию, которая в синтаксической конструкции суждения как высказывания выражается предикатом.

Если называть обсуждаемый предмет субъектом, тогда при упоминании суждения как действия мы будем выступать субъектом суждения, и в синтаксической конструкции, которая появится в результате нашего действия, предмет также будет называться субъектом суждения. Например, я сужу о городе своего текущего проживания, и для произносимого мной суждения я являюсь субъектом этого суждения, при этом для полученной синтаксической конструкции город также является субъектом суждения. Эта игра слов может приводить к путанице и таким образом усложнять обмен полезной информацией. Если же выйти мышлением за рамки рассмотрения суждения только как высказывания и принять более общую модель, где говорящий зовётся субъектом, обсуждаемый предмет — объектом, и приведённые о нём сведения — предикатом, то путаница исчезает, потому что в этой триаде у каждой части есть строго обозначенная неизменная роль. Поэтому здесь я позволю себе пойти против установленных в формальной логике норм и буду называть предмет, о котором что-то сообщается, объектом суждения.