Читаем НАУЧНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ полностью

Отношение к гипотезам, теориям, сомнениям. Люди с грамотным мышлением различают гипотезы и теории, потому что умеют выстраивать непротиворечивые рассуждения из имеющихся вводных данных. Чем больше таких данных имеется, тем больше закономерностей среди них можно выявить, тем стройнее получаются рассуждения, и тем больше появляется оснований для выдвижения новой теории. Когда же исходных данных мало, такие люди знают, что в такой ситуации можно только гадать и что полагаться на результат этих гаданий нельзя. Люди без специальной подготовки не умеют правильно выделять зависимости из большого количества данных, зато среди ничтожно малого их количества им часто видятся очень замысловатые и богатые подробностями паттерны. Кроме того, они дополнительно компенсируют малое количество данных или полное отсутствие таковых личным мнением. Такие люди не имеют интеллектуальной возможности понять смысл и ценность теории, поэтому отождествляют её и с мнением, и с догадкой, и с гипотезой — всё в их голове смешивается в кучу равноценного мусора. Сомнения у них бывают в основном между собственными предпочтениями и мнением авторитета и редко бывают спровоцированы анализом данных. Также, поскольку они не умеют выстраивать связные рассуждения, дающие надёжный полезный вывод, они привыкают жить в мире, где почти никакая информация не бывает для них более важной, чем их собственные сиюминутные мнения и желания. Это приводит к тому, что люди без грамотного мышления становятся развязными, безответственными и корректируют своё поведение только перед лицом явной угрозы.

В результате такого состояния вещей для большинства людей стадии познания выглядят следующим образом:

1. Мнение, догадки, гипотезы — независимо от наличия или отсутствия у человека проверенных данных по интересующему вопросу; суждения он выдаёт безответственно, как взбредёт в голову.

2. Уверенность — комфортное и желаемое состояние для человека, когда он впечатлён информацией от авторитетного источника или придумал версию, которая ему очень нравится, и потому отказывается от дальнейшего познания.

Миллиарды людей увязли в этих двух стадиях, мало задумываясь как о невежестве, так и о знании. Бытие для них — необъяснимый магический мир, с которым они вынуждены взаимодействовать, в основном полагаясь на интуицию. У них это плохо получается, причём часть своих неудач они видят и признают, а другую часть не способны увидеть и яростно доказывают, что в этих вопросах они очень эффективны. Хочется проиллюстрировать эту ситуацию забавной историей с философским окрасом, которую рассказал один известный человек. История была о том, как один экстрасенс несколько десятилетий назад был недоволен, что его фото опубликовали в популярной газете. Он распространил информацию, что его изображение наполнено живительной энергией и что если его вырезать, измельчить и съесть, то это укрепит духовные силы организма. Десятки или сотни тысяч газет были изрезаны ножницами, и фото целителя вновь стало не найти. «И вот эти, которые газету добровольно ели, потом жалуются, что их на выборах обманули», — заключил рассказчик.

Однако давайте вернёмся к знанию и попытаемся точнее разобраться, что мы будем называть этим словом. Как вы уже поняли, есть идеальное желаемое представление о знании, где знанием является непогрешимая полезная информация в сознании субъекта, которая всегда будет актуальна; такое состояние пока недостижимо для нас, за исключением несложных математических и логических построений, которые полностью абстрактны. История помнит бесчисленное множество случаев, когда в том, что считалось знанием, находили ошибку, и версию, которая приходила на смену прежней, через время постигала та же участь. В качестве примера здесь напрашивается история математического вопроса о количестве разных многоугольников, которые годятся для того, чтобы копиями единственной исходной фигуры можно было замостить бесконечную плоскость без промежутков. Если мне не изменяет память, вначале математики вывели доказательство, что таких фигур существует всего пять, затем домохозяйка с математическим образованием из США открыла шестую подходящую фигуру, и доказательство пришлось пересмотреть. Вскоре та же женщина открыла седьмую фигуру, компрометируя уже новое доказательство, затем восьмую, и это создало весьма неловкую ситуацию в математике. На сегодняшний день таких фигур открыто, кажется, пятнадцать, для этого количества написано свежее доказательство, но большинству математиков уже попросту неинтересно его проверять.