Хлопок входной двери разрушает момент, и я резко отстраняюсь от Богдана. Не говоря ни слова, встаю и быстрым шагом ухожу к себе, игнорируя застывшего посреди кухни Макса. Уже в комнате прислоняюсь к двери спиной и тихо опускаюсь на пол. Сердце бьется в лихорадочном ритме. Мне становится слишком жарко.

Во что я себя втянула?

<p>Глава 20</p>

Богдан

– Богдан, ты вообще слушаешь меня? – возмущается Вика.

– Да, конечно, извини. – Встряхнув головой, потираю переносицу, чтобы хоть как-то остановить хаос, творящийся в мыслях.

На другом конце телефона повисает минутное молчание.

– Извини? – изумляется сестра. – Кто ты и что сделал с моим братом? Ты никогда не извиняешься передо мной. Что произошло? Ты болен?

– Очень смешно. – Я спотыкаюсь о камень возле подъезда. – Когда ты прилетаешь?

– В воскресенье, – с замешательством отвечает она. – Ты меня пугаешь.

– Я сам себя пугаю, черт возьми, – шепчу я.

– Ты же помнишь про таинственную связь близнецов? Я чувствую, что с тобой что-то не так.

– Не говори ерунды, – отмахиваюсь я. – Так зачем ты мне позвонила?

Сажусь на лавочку во дворе и упираюсь локтями в колени.

– Я?! Ты совсем спятил? Богдан, ты сам позвонил мне пять минут назад и сказал, что это срочно, а теперь несешь какую-то чушь. Мне это не нравится. Если хочешь, я поменяю билеты и прилечу раньше.

– Три дня меня не особо спасут.

– Опять загадки! – возмущается она. – Я меняю билеты. Родители прилетят сами.

Я не успеваю возразить, так как Вика сбрасывает вызов.

Обхватываю голову руками и сцепляю пальцы на шее. Солнце медленно встает из-за гор, окрашивая зеленую листву в ярко-оранжевый цвет. Прохладный ветер едва уловимо обдувает меня. На улице стоит оглушающая тишина, отчего мысли в голове превращаются в сумбурный поток. Мне отчаянно хочется оказаться в Нью-Йорке, чтобы шум города забрал их, не оставив и следа.

Господи, я чуть не поцеловал ее.

О чем, черт побери, я думал? Когда мы перешли от сарказма и взаимной неприязни к этому? Когда я начал смотреть на Миру иначе? Стал замечать малейшие перепады ее настроения, как она хмурится, когда сильно задумывается, и накручивает прядь волос на палец? Когда вместо того, чтобы отправиться в клуб и провести время с первой встречной, я стал выбирать разговоры по душам? Когда мое проклятое сердце начало биться чаще, стоит увидеть ее?

Слишком много вопросов для бессонной ночи.

Слава богу, пришел Макс, и я не совершил непоправимую ошибку.

– Ранняя пташка?

Резко вскидываю голову и вижу перед собой отца Макса, Дмитрия Борисовича, в спортивном костюме и с бутылкой воды в руках. Эта семейка помешана на спорте?

– Вроде того. – Я двигаюсь на другой край лавочки, освобождая ему место.

– А я думал заскочить к вам и вытащить Миру на пробежку, но она уже на работе.

– В каком смысле? Одна? – изумляюсь я.

Во мне вспыхивает злость. Она совсем без мозгов? Прошло чуть больше недели после того, как я нашел ее на кухне, а она ни о чем не беспокоится.

Проклятье.

– Успокойся, я уже был там, и она заперла клуб изнутри. Даже меня выставила под предлогом срочной репетиции. Думал, может, тогда сын составит мне компанию, но, как я вижу, и его нет дома. – Он усмехается.

Смотрю на пустое парковочное место Макса. Вчера, после того как он очень вовремя появился дома, друг сразу уехал к Полине, перед этим бросив на меня предостерегающий взгляд.

Можно подумать, я сам на себя так не смотрю в последние несколько дней.

– Надолго приехал?

– Не думаю. Как только Вика вместе с родителями вернется, я сразу улечу в Нью-Йорк.

А это, на минуточку, всего через пару дней. Я вернусь к привычному образу жизни, в котором не будет странной девчонки, сводящей меня с ума своими выходками.

– Вы правда решили вернуться? – спрашиваю я.

– Да. – Он сцепляет руки в замок и упирается локтями в колени. – Какой смысл там оставаться, если дети здесь? Да я бы этого и не хотел.

– Почему? То есть у вас же там бизнес, вы столько лет его строили.

Очень давно родители Макса вместе с моими держали строительный магазин. Они начали с нуля и бок о бок выстраивали все по кирпичику. Родители были больше чем просто партнерами, они были лучшими друзьями. А потом моему отцу показалось этого мало. Ему хотелось расширяться, добиться определенного статуса, быть первым. Так их компаньоном стал отец Тани, моей бывшей девушки, и все пошло под откос. Дмитрий Борисович не захотел мириться с новыми правилами, поэтому забрал свою долю и уехал вместе с семьей из города. Так и отец, и я потеряли лучших друзей. Однако отец не понял своей ошибки и продолжил идти по разрушительному пути, который привел к тому, что он потерял собственных детей.

Дмитрий Борисович пожимает плечами:

– Но семья-то здесь. Бизнес – это всего лишь деньги, а я уже не в том возрасте, чтобы гнаться за ними. К тому же мы действительно хотим стать частью жизни наших детей. Семь лет – слишком большой срок.