Читаем Научи меня дышать полностью

– А с чего ты взял, что мне что-то не нравится?

– Ты смотрела на них так же, как сейчас смотришь на меня.

У меня вырывается смешок. Богдан поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Его теплый – и мой холодный. По крайней мере, я на это надеюсь. Потому что на моих губах появляется непонятная глупая улыбка, которой там не было двадцать минут назад.

Сажусь рядом с ним и придвигаю к себе ноутбук.

Понимая, что с ним бесполезно спорить, я сдаюсь.

– Эти эскизы прислал мастер. Мне вроде бы все нравится, но в то же время хочу, чтобы она была более объемной. – Обвожу область с планетами кончиком пальца. – Вот здесь я хочу четкие линии, а созвездия сделать более глубокими.

Сама не замечаю, как приближаюсь настолько, что мое плечо касается его. Взгляд Богдана опускается на мои губы, и он на мгновение задерживает дыхание. Смотрю ему в глаза, и, кажется, мы становимся еще ближе. Едва уловимый, но уже такой привычный аромат сандала пробирается в легкие и на доли секунды становится со мной одним целым.

Господи боже, мне срочно надо нормализовать сон.

– В общем, мне понравилась твоя татуировка на груди. Она выразительная и глубокая, – тихо произношу я и указываю на экран.

Богдан постоянно ходит без майки, а рисунки на его груди выглядят слишком завораживающе, чтобы не смотреть на них.

– Значит, ты признаешь, что пялилась на меня? – Богдан не скрывает веселья, хотя голос звучит хрипло.

– Я не пялилась, – возражаю я. – Все, забудь.

Чувствую себя одним большим комком нервов. Ведь знала, что он, как обычно, все вывернет в пошлую сторону.

– Давай я кое-что попробую, – Богдан поворачивает компьютер к себе.

Он сворачивает окно с эскизом, открывает фотошоп и перекидывает туда картинки. Обычно у меня не возникает проблем с моим мастером, но сейчас он не понимает, что я пытаюсь донести, поэтому мы уже который месяц не можем прийти к готовому варианту.

Богдан ловкими и быстрыми движениями обрабатывает рисунок: прокручивает его со всех сторон, добавляет несколько штрихов, затем, нахмурившись, убирает их. Я завороженно наблюдаю за ним: сосредоточенный, серьезный. Таким я его еще не видела. Глупая ухмылка сошла с губ, и теперь они плотно сжаты. Иногда Богдан задумчиво касается их пальцем, а потом сам себе кивает и проводит очередную линию.

– Не знала, что ты так хорошо разбираешься в эскизах, – замечаю я.

Он пожимает плечами, но не отрывается от работы.

– Когда в семье все архитекторы и художники, поневоле становишься частью этого творческого безумия.

– Наверное, это интересно.

– Как сказать. Когда сестра в процессе создания очередного шедевра, лучше не показываться в радиусе ста километров. Поверь, это может закончиться внезапным ремонтом. – Он усмехается.

– Значит, она художница?

– В глубине души – да, но Вика слишком хочет угодить отцу, поэтому пошла работать к нему в строительную фирму. – Его голос становится немного отстраненным. – Теперь она рисует, только когда становится слишком тяжело или когда отец давит на нее списком обязанностей.

– А почему ты не занимаешься семейным бизнесом?

Богдан вдруг прекращает работу над эскизом и поворачивается ко мне.

– Не люблю, когда мне указывают, что делать.

Слова звучат слишком резко, но я понимаю, что этот тон адресован не мне.

Богдан моргает несколько раз, а затем поворачивает ноутбук ко мне.

Я рассматриваю рисунок и не нахожу слов. Глупо будет сказать, что он угадал мое желание, а человек, с которым я работаю несколько лет, так и не смог этого сделать, но это правда. Богдан создал то, что я так хотела, – убрал лишние линии и оживил мою маленькую мечту. Киты словно плывут через вселенную.

– Спасибо, – шепчу я.

Неосознанно провожу кончиком пальца по правому предплечью: именно тут я хочу набить эту тату.

– Всегда пожалуйста. К тому же эскизы к своим татуировкам я рисую сам.

Я не вижу Богдана, потому что не могу оторвать взгляд от экрана, но слышу в его голосе улыбку. Поднимаю голову, и наши губы оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Мое дыхание сбивается, взгляд блуждает по лицу Богдана, и я замечаю, как он так же всматривается в меня.

Как мы оказались так близко друг к другу?

Он закусывает губу, а затем смотрит на меня так, будто видит насквозь: чувствует, как в моей груди разрастается буря из непрошеных эмоций и рвется наружу. Впервые за долгое время я чувствую себя незащищенной, будто опасность в виде чего-то неизвестного, того, что я так старательно пыталась избегать, уже на пороге моего сердца. И я не уверена, что у меня получится спастись. А самое главное – захочу ли?

Рука Богдана касается моей, и по телу разливается тепло. От кончиков пальцев и до самого сердца, которое давно остыло к подобным чувствам. Мне бы сбежать и спрятаться в своей комнате, но темные и глубокие глаза Богдана манят меня, заставляя безотрывно смотреть в них, подмечать каждую мелочь.

С его губ срывается тяжелый и прерывистый вздох. Мы слишком быстро подошли к границе, которая вот-вот сотрется.

– Мира, ты спишь?