Читаем Нацисты полностью

Седьмого декабря, во время продолжающейся советской контратаки, Гитлер получил добрые, по его мнению, вести о японской бомбардировке Перл-Харбора. Он решил, что теперь США связаны по рукам и ногам широкомасштабной тихоокеанской войной, а потому не могут больше оказывать поддержку Великобритании и Советскому Союзу. Лишь несколькими днями ранее фюрер получил сводку от Фрица Тодта, рейхминистра вооружения, в которой тот сообщал, что, если США примут участие в этом конфликте, Германию ждет неминуемое поражение. Но Гитлер по-прежнему видел в конфликте между Соединенными Штатами и Японией добрый знак. 11 декабря Германия официально объявила США войну. Для фюрера это было просто признанием очевидного: еще с того времени, как американцы предоставили гуманитарную помощь Англии, Гитлер предвидел возможность конфронтации с Соединенными Штатами, если, конечно, Британия не будет выведена из конфликта раньше. В конце концов, именно с этой целью фюрер начал операцию «Барбаросса» – он хотел устранить угрозу с Востока прежде, чем в Европе образуется фронт, пользующийся поддержкой США. К сожалению для Гитлера, ему не удалось, как планировалось ранее, сокрушить Красную Армию в 1941 году, а начало военных действий между Японией и Штатами и дальнейшее продвижение японских войск на юг, в сторону Сингапура, значило, что Сталин может отозвать больше солдат с восточной границы, будучи уверенным, что не будет атакован Японией – немецким союзником по «Оси». Теперь, когда Япония бросила все силы на наземные бои против Британии и на тихоокеанский конфликт с мощным американским флотом, втягиваться в войну с Советским Союзом было не в ее интересах.

К середине декабря положение немецких войск под Москвой стало безнадежным. Гальдер назвал это сложное положение «величайшим кризисом за обе мировые войны» и подытожил отчет генерал-квартирмейстера тогда, 4 декабря, следующими словами: «…мы полностью исчерпали свои человеческие и материальные ресурсы»².

Шестнадцатого декабря Гитлер приказал своим войскам стоять до конца, поскольку считал, что отступление тогда, 4 декабря, может обернуться беспорядочным бегством. Он выпустил директиву, в которой призывал группу армий «Центр» «заставить войска с фанатическим упорством оборонять занимаемые позиции». Также она гласила, что если постепенное отступление будет необходимо, то «любой населенный пункт подлежит сожжению и уничтожению без какого-либо сочувствия к населению».

Командующий танковой группой Хайнц Гудериан яростно протестовал против нового приказа Гитлера. Он утверждал, что если армия не оставит прежних позиций, то командиры тем самым обрекут немецких солдат на верную, но бессмысленную смерть: нужно отступать. Гитлера это неповиновение потрясло до глубины души. «А, по-вашему, гренадерам Фридриха Великого нравилось умирать за свою страну?» – спросил своего полководца фюрер. Затем Гитлер открыто осудил Гудериана за излишнюю чувствительность: «Вы принимаете все слишком близко к сердцу. Постарайтесь отстраниться от происходящего»³.

Неприкрытое презрение Гитлера к тем, кто, как и Гудериан, испытывал сострадание к своим бойцам, стало еще одной причиной того, что война обернулась трагедией для всего человечества. Гитлер полагал, что во время кризиса побеждает тот, чья воля сильнее, и слово «воля» попросту стало синонимом жестокости. Ему не давало покоя то, что его генералы проявляют слабость, жалея солдат. 22 декабря Гудериана сняли с командования. Несколькими днями ранее, 19 декабря, фельдмаршал фон Браухич ушел в отставку по состоянию здоровья. Он не получил приличествующих своему положению орденов и наград. Вместо того чтобы оказать военачальнику надлежащие почести, нацисты очернили его имя. Для бескомпромиссных нацистов он стал еще одним примером того, что ждет генерала, не обладающего достаточной силой воли, которой требовал от всех своих подчиненных фюрер. Геббельс записал в своем дневнике в марте следующего года, что Гитлер назвал Браухича «трусливым и тщеславным негодяем, неспособным здраво оценить ситуацию, а тем более – стать хозяином положения». Геббельс приписал по этому поводу уже от себя, что «старшие офицеры из Генерального штаба неспособны проявить необходимую стойкость и силу характера. В этом вся суть нацизма – обмундирование не по погоде и скудное тыловое обеспечение были, оказывается, не результатом непродуманных расчетов, а «испытаниями характера»⁴.

Как узнали бойцы из части Вольфганга Хорна той зимой, замерзшие насмерть солдаты также не выдерживали «испытаний характера»: «Нам приказали следить друг за другом и напоминать однополчанам, чтобы те растирали побелевшие от холода носы – иначе несчастных ждало строгое наказание. Видите ли, тех, кто получал даже незначительные обморожения, следовало наказывать за измену Отчизне и саботаж военных действий».