Читаем Нацисты полностью

Но совсем скоро Витман и его люди узнали, что немцы попросту заманивали их в западню. «На окраине Харькова наша атака внезапно встретила ожесточенное сопротивление – ибо там немцы и устроили настоящую, мощную линию обороны. Наступление захлебнулось». Затем и это положение ухудшилось. «Прошел слух, будто по мере нашего продвижения к Харькову немцы подошли с флангов и сокрушили две армии, прикрывавшие наше наступление, так что теперь нас почти со всех сторон окружили фашисты».

На девятый день вынужденно прерванного наступления, когда немцы по-прежнему грозили окружить советские части полностью, Витману приказали отправиться с донесением в штаб 6-й армии, примерно за шесть километров от линии фронта: «Повсюду царила паника. В огромной спешке готовились вывозить штабные документы».

В штабе Витману сразу же велели возвращаться в свой полк. По пути он встретил колонну советских солдат, двигавшуюся навстречу. Командир сказал, что полк Витмана уже отрезан от остальной армии и что Витману следует присоединиться к этой колонне, пытающейся вырваться из окружения. Но, отступая, они оказались на открытой местности, и их тут же обстреляли и разбомбили немцы. «Нам оставалось только прятаться в старых снарядных воронках, – вспоминает Витман. – Я всегда предпочитал залегать не вниз, а вверх лицом, чтобы видеть, куда и как падают бомбы… Земля тряслась. К небу поднимался дым, взлетали ошметки тел и клочья мундиров, а в землю вонзались пули и осколки. Когда я увидел, что несколько бомб низвергаются прямо на нас, я крикнул солдату, укрывшемуся рядом: “Бежим!” Сумел подняться на ноги, бросился прочь, но меня ударила взрывная волна. Вернувшись позже, я обнаружил: от лежавшего рядом солдата остались только вещевой мешок и противогаз».

Немецкий фланговый охват замкнулся, и советские войска попали в полное окружение. Паника нарастала с каждым часом. На глазах Витмана один комиссар сорвал с рукава красную звезду – знак отличия «политрука», – но заметив пятно, оставшееся на месте звезды, принялся отчаянно замазывать его грязью. Поняв, что следа не стереть, он отдал свой китель проходившему мимо солдату и убежал. Другой боец на глазах у Витмана швырнул наземь винтовку и крикнул: «Я столько лет в колхозе мучился, точно в тюрьме, что мне теперь все нипочем, – а двум смертям не бывать!» И убежал: сдаваться в плен германским войскам.

Иоахим Штемпель воевал под Харьковом на немецкой стороне. Он поныне помнит «ошеломленных русских, которые глазам своим не верили, глядя на происходящее. Не верили, что мы зашли столь далеко в тыл их передовым частям». Он зовет тогдашние ночные бои «незабываемыми»: «Тысячи русских, пытающихся убежать и скрыться! Мятущиеся толпы русских, стремящихся вырваться на простор, стреляющих в нас – и обстреливаемых нами. С отчаянными воплями они искали, где бы проскользнуть сквозь наши боевые порядки – и откатывались под градом пуль и снарядов. Страшнейшие зрелища, ужаснейшие впечатления! Когда советские атаки захлебывались, я видел жуткие, невероятные раны, всюду валялись трупы, множество трупов… Я видел солдат с напрочь оторванными нижними челюстями, солдат, получивших ранения в голову, полуобморочных, но продолжающих идти на прорыв… Казалось, в те часы каждый рвался вон из “котла” по правилу “спасайся, кто может!”».

Повсюду Борис Витман слышал стоны раненых советских солдат, покинутых на произвол судьбы. «Неподалеку, в землянке, – рассказывает Витман, – была санчасть; но военные врачи и медицинские сестры перепились почти до невменяемости. Беру их на мушку, приказываю: “Выходите и делайте хоть что-нибудь!” Куда там… Они ведь и нализались в отчаянии – видя, что сразу стольким раненым все едино помочь нельзя».

Витман с ужасом смотрел на приближающихся немцев. «Я подумал: настоящие палачи! Повсюду и без того громоздятся трупы, а эти все продолжают палить по нас! И тут же понял: немцы просто не в состоянии взять столько пленных, потому и стремятся уничтожить всех, кого только могут… Приближались немецкие танки и бронемашины. Тут объявился наш капитан – голова в бинтах, бинты в крови… Крикнул: “В атаку!” Поднялось около двадцати человек – и я в том числе, хоть автоматный диск мой уже и опустел начисто. Бежим за капитаном, на верную смерть. Попадаем под обстрел. Товарищи падают наземь один за другим, а я все думаю: когда же мой черед? Тут раздается взрыв, земля становится дыбом. Я потерял сознание, быстро очнулся и понял, что ранило в ногу». Метрах в двадцати от себя Витман увидал немецкий бронеавтомобиль, откуда выпрыгнули двое автоматчиков и направились прямо к нему. «Русс, комм, комм!» – кричали они. «Рана мешала стоять на ногах, – рассказывает Витман. – Один из немцев кинулся ко мне, а другой взял на прицел. Когда увидели, что я и вправду не могу держаться на ногах, оттащили меня к грузовой машине и швырнули в кузов».