Читаем Нацисты полностью

Немцы гнали их по пыльной дороге восемь часов, они прошли почти тридцать километров до соседнего села. Ужасу не было конца: «У нас во рту все пересохло, а из-за слез мы почти не разбирали дороги». Но им повезло. На этом отрезке пути не оказалось ни одной мины. А когда это суровое испытание подошло к концу, им опять повезло. Немцы собирались их расстрелять, но местные горячо и клятвенно уверяли армейского командира, что эти люди – не «бандиты», и тем самым спасли их жизни.

Разобраться в ходе рассуждений немецких солдат, которым приходилось бороться с партизанами, помогает рассказ Петера фон дер Гребена, начальника оперативного отдела штаба группы армий «Центр». Он признает, что партизаны «вели весьма успешную войну против нашего подкрепления. На железных дорогах, шоссе – повсюду они устраивали взрывы и нападали на походные колонны». Кроме того, он допускает, что поскольку его солдаты были обозлены, видя нападения на немецкие походные колоны, то «когда они захватывали село, поддерживавшее партизан, ручаюсь, их ярости не было предела. Думаю, они попросту расстреливали всех, кто попадался им на глаза».

Подтверждением такого поведения служит рассказ Карлхайнца Бенке, солдата 4-й моторизированной дивизии СС. Его подразделение наткнулось на два десятка немецких солдат из их части, которые, будучи раньше ранены в бою, были оставлены позади; теперь же они были убиты и обезображены советскими солдатами «самым зверским образом. Им отрезали уши и гениталии и выкололи глаза». И тогда командир подразделения отдал приказ расстрелять всех гражданских в округе, «включая женщин и детей», в качестве карательной меры. Бенке этот приказ казался «логичным и правильным», он и сам участвовал в последующем убийстве мирных жителей. Так, однажды примерно в четырехстах метрах от него по льду ехали сани; и он вместе с другими солдатами тут же открыл огонь и увидел, как трое местных выпали из саней: «Не знаю, были ли среди них дети, женщины… Очевидно сегодня на такое смотришь иначе. Но думаю, это был момент, который описать невозможно, и никто, кто не был этому свидетелем, не сможет этого, по-моему, понять».

Бенке признает, что его часть пришла в ярость, утолять которую стала в беспорядочных убийствах. И только через сутки, насладившись кровопролитием, они смогли взять себя в руки. Их безумство, которое Бенке (как и Петер фон дер Гребен) видит как своего рода оправдание зверств, на самом деле свидетельствует о противоположном – служит примером того, что в немецких частях практически исчезла дисциплина и они стали вести себя как обезумевшие бандиты.

Мы разыскали одно обличительное донесение, прочитанное и завизированное рукой Петера фон дер Гребена в бытность его начальником оперативного отдела штаба группы армий «Центр», о проведении немцами операции «Отто», направленной против партизан. В нем сообщается об убийстве около двух тысяч «партизан» и их «пособников», однако, согласно этому же донесению, при убитых обнаружилось лишь тридцать винтовок и горсть другого оружия. Но такое ужасающее несоответствие не удивляет его даже сегодня. «Послушайте, у партизан должно было быть необходимое оружие, иначе они бы ничего не смогли нам сделать», – настаивает он. А когда мы в ответ говорим герру фон дер Гребену, что, быть может, это свидетельствует о том, что немцы расстреляли местных жителей огульно, без разбора, он отвечает: «Не помню. Как я уже говорил, наши солдаты были в ярости. Да, я могу допустить, что они также убили несколько невинных людей. Но кто мог сказать, кто виноват, а кто – нет?» Когда мы все же настаиваем на более прямом ответе, он признает: «Да, если контрмеры сами по себе оказались чересчур жесткими, то думаю, их вполне можно расценивать, как неприятные, но необходимые меры для устрашения местного населения»²⁹.