Читаем Насилие. ру полностью

Женя Карасик всю жизнь завидовал Антону. Это была зависть восторженная и неизлечимая. Тошка и Женя были ровесники и в детстве жили по соседству. Дворы соприкасались. Но высокий брандмауэр разделял их. А дома, поворотясь друг к другу черными ходами, смотрели на разные улицы. Парадное крыльцо докторской квартиры выходило на мощеную и тенистую Большую Макарьевскую. Разболтанная калитка двора, где жил со своим отцом-грузчиком Тошка, хлопала на всю Бережную улицу, по крыши сидевшую в песке.

Улицы враждовали между собой. На перекрестках устраивали бои, выходили стенка на стенку. И Тошка был первым заводилой в этих стычках. От его рук, размашистых и скорых на драку, крепко доставалось противникам с Макарьевской.

Пространство вокруг Тошки кишело, казалось, его кулаками, с такой быстротой он раздавал налево и направо тумаки. Рослому не по летам Тошке завидовал не только докторов Женя, как звали Карасика в детстве. Ему завидовали мальчики даже с соседних улиц. Даже на самой Базарной площади и там ребята знали и боялись Тошку.

Очередной всплеск хулиганства начался незадолго до окончания войны. Атмосферу, царившую на улицах в то время, в полной мере передают письма в «Правду». «С наступлением темноты, — писали из Архангельска, — возле театров орудуют банды хулиганов, которые избивают девушек. Если кто-то из мужчин пытается заступиться, он получает ножевые удары. Внутри кинотеатра царит хаос. Во время сеансов срываются головные уборы, ножами и бритвами портят верхнее платье».

Свою роль в росте хулиганства сыграло и масштабное амнистирование заключенных, начавшееся после смерти И. Сталина. Помимо репрессированных интеллигентов на свободе оказались тысячи обычных уголовников. Трудно представить, чтобы в 1930-х годах какой-нибудь здравомыслящий селянин, даже будучи пьяным, мог прийти к председателю колхоза и начать дебош прямо у него дома. За это можно было легко пойти под расстрел по печально известной 58-й статье. В конце 1950-х и в 1960-х годах такие выходки случались сплошь и рядом:

Мелкое хулиганство совершил Г., который явился в нетрезвом виде на квартиру к председателю колхоза, зашел к нему в спальню и учинил скандал, нарушив тем самым покой семьи.

Тогда такой случай рассматривался как мелкое хулиганство, за которое давали 15 суток.

Послевоенные советские времена сохранили многие традиции дореволюционных уличных побоищ. Основным принципом разделения на враждебные лагеря был все тот же территориальный. Двор на двор, квартал на квартал, улица на улицу, школа на школу, район на район. Оккупировавшие практически все московские дворы бывшие уголовники диктовали подрастающему юношеству свои правила поведения, жизни «по закону». Прельщая молодежь «блатной романтикой», урки формировали особый кодекс поведения подростка, по которому главным врагом становился чужак. Если неизвестный парень вдруг появлялся в чужом дворе, ему предстояло непростое испытание.

Вдруг ниоткуда возникали несколько человек с полублатными ухватками, доставали из карманов ножи, кастеты и предлагали мотивировать пребывание на их территории. После этого жертва, отделавшись в лучшем случае синяками, отправлялась домой собирать народ на «махаловку». Что происходило потом, нетрудно представить. Две толпы разъяренных ребят сталкивались где-нибудь на пустыре, чтобы «доказать друг другу свою правоту».