Читаем Насилие. ру полностью

Запоздалое начало борьбы с уличным бесчинством вместе с относительно мягкими наказаниями за него (максимум, что грозило пойманному хулигану, это три месяца тюрьмы) в условиях послереволюционной разрухи привело к самому большому разгулу криминального резвилища во всей российской истории. Уголовные сводки того времени пестрят сообщениями о «проявлениях неуважения к обществу».

Больше всего хлопот властям доставляли хулиганские шайки, успешно перекочевавшие в советскую действительность из царских времен. Наибольшую известность получили петроградские банды «чубаровских», «покровцев» и «пряжкинцев». Советского хулигана было нетрудно узнать: брюки клеш, разрез сбоку, зашитый черным бархатом, финский нож на поясе, шапка-«финка» или кепка с большим козырьком…

Сразу вспомнилось про нынешнюю гопоту.

Пьянствовали и хулиганили не только беспартийная молодёжь, но и комсомольцы. В Новониколаевский окружком комсомола постоянно приходили «товарищеские письма» с жалобами на членов РКСМ. Имелось много фактов, когда вся комсомольская ячейка поголовно «гуляла». Естественно, за пьянством следовало хулиганство. «.В ячейке усиленно пьянствуют 12 человек и не пользуются авторитетом среди крестьян. В конце декабря вся ячейка участвовала на помочи, напившись, пьяными гонялись с вилами за беспартийной молодёжью». Или такое письмо: «Говорят — пьяницам нет места в комсомоле, а вот у нас секретарю есть место. Напьётся да с берданкой по улице ездит, а для чего, и сейчас мы не знаем». Не случайно комсомольцы говорили: «Пусть нам дадут такие жёлтые билеты, как у партийцев, и револьверы, то мы будем состоять в комсомоле, а если не дадут, то разойдёмся». Очень часто пьяные комсомольцы ходили по улицам и били стёкла. Или что под руку попадётся — посуду, иконы, сырые яйца о голову попа.

Власти пьянству и хулиганству объявили войну. Бухарин говорил: «.пьянство, хулиганство должно, наконец, стать объектом решительной борьбы со стороны организованных частей пролетарского юношества». Рыков считал, что «подрастающее поколение должно быть трезвым».

Старейший житель Новосибирска Михаил Сергеевич Старцев, рассказывая о строительстве соцгорода при авиационном заводе, вспоминал и о коллективном хулиганстве тех лет: «Причастны к этому были молодые, здоровые парни, их называли "бакланы", они определенно выглядели и своеобразно одевались: на ногах начищенные хромовые сапоги, собранные гармошкой, штаны, заправленные в них, с напуском, кепка «капитанка» набок, белая или цветная рубашка, поясок с кисточкой и пиджак.

Они были, как правило, вооружены: за голенищем нож. Вечером и по ночам ходили с железной тростью, с цепями, с гирьками на крепком шнуре. Вражда была коллективная, улица на улицу и более крупные драки: те, которые жили в городе до линии, считались «городскими», а те, кто за железной дорогой, у улицы Свободы, звались «залинскими».

Схватки между этими партиями хулиганов, особенно вечером и в ночное время, были дикими, жестокими, со смертельным исходом или тяжкими увечьями.

Принцип начала драк был прост: если "городские" попадались за линией и их узнавали, "залинские бакланы" начинали драки, и наоборот.