Читаем Наш Современник 2006 #1 полностью

(На все “перечни” издательских заслуг “плеяды” отвечаю одним: годами, под крышей ВЛКСМ-ных изданий, все эти Барановы-Рыбасы не делали НИЧЕГО полезного. Ибо: “было н е л ь з я”. В “Современнике” ж “делали”, ибо стало “м о ж н о”. И куда менее делали, делают, чем нужно. И д у ш а т всех, кто не поддаётся в е р б о в к е: в собутыльный клан, в постель, в сообщающиеся сосуды взаимных кормушек!)

Тут выросли, в “плеяде”, свои: Риммы Казаковы, Шупловы и попросту Иуды (как Карпец). Иудушки с паучьими ручками. Идашкины.

Слишком много я сделала иным из “плеяды” добра, чтоб, возвысившись по службе, могли они не “расквитаться”!

Симптом второй:

Украшение редколлегии громкими именами, чтоб в итоге равноправно-громко соседствовали Шафаревич (Солженицын даже!)² и… И. И. Стрелкова при паническом недопущении мысли ввести хоть под конец жизни в редколлегию столь добросовестного ко всякой чужой работе (и не менее Ирины Ивановны известного всё ж!) человека, как я, — означает для меня на деле отсутствие какой-либо (авторской) застрахованности даже в рамках журнала “Наш современник”.

Вы же знаете, что я загнана уже в столь тесный угол, где есть простор разве что для петли!

(Это не значит, конечно, что я готова перебежать дорогу Ирине Ив. или кому другому. Ей — даже менее, чем кому-либо!)

А пишу Вам всё это с памятью, что б ы л а у Вас, кажется, и другая часть души. В силу которой Вы и клялись 3 года тому, что “больше не будете” — клеветать, что я “выжила из ума”³.

Из-за той части Вашей души я и относилась к Вам столько лет честно. И никогда не отступалась в сложных для Вас обстоятельствах. Не считая “м е л о ч ь ю” Ваши, даже далёкие от моей психики, дела.

Т. Глушкова.

* * *

29-30 августа 1989 г.

Малеевка.

Здравствуйте, Волк!

Как мне не повезло, что уходит Викулов. Но я всё-таки не могла не желать Вам этого назначения. Хотя был в душе и страх: что же теперь останется — только журнал “Москва”? но и там — Серёжа⁴, и легко ли мне будет…

После выхода “Лит. России” я еще три дня пробыла дома, и единственный из людей, с которыми я общаюсь и кто не сказал по этому поводу мне ни звука (хоть формального, ради вежливости), были Вы¹.

Вряд ли это по-товарищески.

Но если учесть, что теперь Вы — главный редактор журнала, о котором в “ЛР” шла речь, — это Ваше молчание говорит, разумеется, о большем.