Читаем Наш Современник 2006 #1 полностью

Ведь, к сожалению, на всё (что бы то ни было) нужно положить не менее чем всю жизнь!

Новое в Лангустиной “человечности”.

Развозя гостей, не только ругал Волка, но говорил, что, мол, муравей — очень большого таланта муравей и что жизнь у него всю жизнь — очень трудная, “вы, — грит, — и не представляете, какая трудная и ужасная у неё всё-таки жизнь, и нельзя сказать, что она плохо держится!”.

Что он имел в виду, неизвестно, но гости были растроганы.

Привязанность Лангусты к Мсрн-2, конечно, страстная, только, наверное, он ждёт, когда и как муравей сдастся и признает себя раздавленным…

Но этому, скорее всего, не бывать!

Наоборот, Мсрн-2 отлежится, отмоется и, наверно, опять побредёт побеждать. “Победю!” — как говорит М-дь. Хотя совершенно неизвестно, з а ч е м.

Волк — немец, и, должно быть, у него не бывает такой гнуси на душе, как у замусоревшего подданного.

Что Волк сентиментален — М-дь неправ.

Мсрн-2 думает, что Волк твёрд и сух. И очень завидует волку.

В этом “Метрополе”¹ есть всё-таки что-то оскорбительное и неприличное.

И очень трудное: п. ч. было две возможности: вообще “Метрополь” этот не заметить или наказать…

Но как наказать, когда некоторых там даже и нельзя наказывать, вепсов то есть?!

(Но как хорошо всё-таки М-дь сказал о Лангусте: Нече-го-В-Гроб-Класть!)

В политику Мсрн-2 не лазит, п. ч. он, м. б., экстремист, и у него, м. б., на уме одна фраза: “Все утопить” (Пушк., “Сц. из Фауста”).

* * *

16 февраля 1979 г.

Волк-Волчище, Серый Хвостище,Стратегище и Рычище!…

Пишет Вам низкий сердцем подданный муравей. Гнусь, тщеславка и капризник.

(Ничего он так не хочет, как в Турцию. В Ай-Софию. Он хочет видеть Босфор. А главное — город, через который бежали все, кто был Россией… Но Волк не может этого понять, а муравей всё равно не поедет. И Волк говорит: “Зачем мне, — грит, — понимать людей?”. Это только Волк и может сказать! Стратегище!…)

Ладно, издаст муравей книжку критики. Пусть она будет на Волчьей совести!¹

Волк думает, что муравей — сапожник. А муравей — м. б., художник!

Его статьи очень хороши местами и временами. Но Стратегище мог бы помнить, что муравьиная книга должна не только муравью богатство принесть, но енотам — горе. Вот какая это должна быть книга!

Поэтому, хотя подданный и снесёт через пару месяцев груду чернильной макулатуры в “Вепсятник”² кунцевский, пусть Волк потом не заставляет издать это всё непременно в 80-м году, а если подданный не успеет, то пусть в 81-м.

Муравей хочет описать и нарисовать:

1) про Штопаного Фета³;

2) про “ахейских мужей” (про любовную лирику);

3) переписать Лангусту;