Читаем Наш Современник 2006 #1 полностью

Алексей отвел глаза. Ему и впрямь стало стыдно. Он действительно никогда прежде не задумывался, гражданин ли он. Однако и негражданином он себя не считал, Черепанов попал в точку. “Далась тебе эта бумажка! — сказал себе Звонарев. — Разве легче тебе стало жить, оттого что ты дал подписку гэбэшникам? Все равно они тебе не верят”. Придали Алексею уверенности и “пистолеты под мышкой” — почему-то даже больше, чем обещание Черепанова лично написать “бумажку”. Винтовка рождает власть, как говорил товарищ Мао.

— Ну что ж, коли так, пошли, — кивнул он. — А как вы меня так быстро нашли?

— Вы нас недооцениваете, — улыбнулся Сергей Петрович.

Убедившись, что за ними нет слежки, Алексей по дороге рассказал Черепанову и его спутникам, избегая лишних подробностей, что с ним происходило с момента отъезда из Москвы. История с “Лениным” вызвала у них улыбку, а когда Звонарев дошел до расправы с Кубанским, они разом остановились и выпучили на него глаза, а потом громко захохотали, не обращая внимания на прохожих (в том числе и коллега Кубанского Гонцов).

Всеми силами стараясь придать своему розовому лицу серьезность, Черепанов заявил:

— Больше так никогда не делайте.

Алексей пожал плечами.

— Думаю, такой возможности мне больше не представится.

Двинулись дальше.

— Этот Васильев Леонид Андреевич, которому отправлено письмо до востребования, известен вам? — тихо спросил Сергей Петрович у Вострюкова.

— Васильевых в Управлении немало, но с таким именем-отчеством что-то не припомню. Но это ничего не значит, как сами понимаете. Ведь в нашей работе настоящими фамилиями почти не пользуются. А нельзя перехватить письмо здесь?

— Едва ли… Они опустили его в отделении связи. Значит, вчера вечером письмо вынули, а сегодня утром отправили. Теперь надо перехватывать его на главпочтамте в Симферополе. А это трудно без лишнего шума. Да и нужно ли? Ведь этот таинственный Васильев не менее важен для дела, чем письмо. Хотелось бы получить и письмо, и Васильева.

— Будем выяснять насчет него.

— Только осторожнее, прошу вас! В случае если ничего не удастся выяснить, вы можете поручить надежным людям проконтролировать получение адресатом письма и взять Васильева под наблюдение?

— Сделаем все возможное.

К воротам санатория подошли без пяти двенадцать. В условленное время Наташа не появилась. Подождали до пятнадцати минут первого, а потом Вострюков озабоченно сказал:

— Пойду, узнаю, в чем дело, — и направился к КПП, доставая на ходу удостоверение.

Майора не было около двадцати минут. Звонарев нервно курил сигарету за сигаретой, и глядя на него, сдался Черепанов. На этот раз он сигаретку не нюхал, а, тут же прикурив у Алексея, жадно вытянул ее в несколько затяжек, как алкоголик с похмелья.

Когда Вострюков вернулся, он сообщил, что утром, сразу же после завтрака, на территорию санатория въехала белая “Волга” с симферопольскими номерами. Сидевшие в ней три человека в штатском предъявили пропуска установленного образца, разрешающие въезд и парковку машины. Они оставили “Волгу” у входа в корпус, где жили Трубачевы, и поднялись к ним. Минут через двадцать они вышли вместе с матерью и дочкой, причем несли их вещи, сели в машину и уехали в неизвестном направлении. Ключ Трубачевы сдали дежурной по этажу, но когда вернутся и вернутся ли вообще, не сказали. Что же касается пропусков неизвестных лиц, то в отделе кадров заявили, что никому, кроме персонала, подобных пропусков последнее время не выдавали.

— Так, — задумчиво сказал Черепанов, сделав брови шалашиком. — У кого-то не выдержали нервы. Павел Васильевич, — повернулся он к Гонцову, — Трубачевых могут попытаться вывезти из Крыма. Пойдите, пожалуйста, в военную прокуратуру и от моего имени отправьте телефонограмму в Симферополь, чтобы женщин и их сопровождающих задержали в аэропорту для выяснения личностей. Такую же телефонограмму дайте в управление милиции на транспорте. Потом берите в прокуратуре машину с шофером, езжайте в Дом творчества, сгребите за шиворот этого “казака” Кубанского и отправляйтесь с ним в Симферополь, в областное управление КГБ.

— Да он, наверное, лыка не вяжет!

— Дорогой протрезвеет. Ехать вам целый час, попугайте его в машине, скажите, что везете в тюрьму — ну, не мне вас учить. Может, расскажет что-нибудь интересное. В УКГБ, предъявив полномочия и Кубанского, требуйте, чтобы Трубачевых сейчас же доставили к вам, — если, конечно, они еще в Крыму. Если же они их вывезли, пусть точно сообщат, куда. Вот вам незаполненный, но подписанный ордер на арест. Действуйте решительно: если в УКГБ начнут ваньку валять, вписывайте в ордер, кого сочтете нужным, и вызывайте наряд милиции. Думаю, это их отрезвит.

— А если милиция испугается? — засомневался Гонцов.

— Тогда не выходя из здания идите на другой этаж, в штаб к пограничникам, берите бойцов из караула и производите арест их силами. Впрочем, лучше вам сразу явиться туда, взять солдат — непременно с примкнутыми штыками! — и уж потом с ними идти в КГБ. Пусть они просто встанут перед дверью. Это произведет впечатление.

— Не сносить мне головы!