Читаем Наш Современник 2006 #1 полностью

Если мир есть отраженье человеческой души — да, повреждённой, распадающейся заживо человеческой души, то должен, конечно, распадаться-расслаиваться-рассыпаться и он. А если душа есть только отраженье рассыпающегося на части, умирающего, угасающего, разрушающегося мира, то бесполезно, бесполезно лечить самого себя разговорами с собою же самим”. Таковы рассужденья моего героя, стремящегося уйти от самоанализа. Однако собственные его разновозрастные обличья возникают перед ним и требуют ответа за жизненные его поступки. Он должен совпасть, совместиться сам с собою.

В ходе романа идёт трудное превращение литературного антигероя в героя, готового жить иначе. Он, циничный делец, проходит свой очистительный путь — до отречения от всего, что было его целью и на что ушла большая часть его жизни.

Процесс дробления — государств, человеческих душ — имеет свою инерцию. Мой герой восстаёт против инерции дробления. Он находит “гнездо крамолы — гнездо повреждённости” в душе — и в мире. Из человека, служащего Золотому тельцу, он пытается преобразоваться в человека, движущегося к Богу.

Профессором Бехтеревой (Институт мозга, Россия) установлено, что не только мир способен изменять наше сознание, но и работа мозга способна изменять мир. Импульсы того, что мы чувствуем, понимаем, к чему устремляемся, не остаются без последствий для окружающей действительности. Эти импульсы могут быть либо направлены на служение Богу — либо на служение Золотому тельцу. И время наше поставило это служение каждого отдельного человека на столь предельную, рискованную грань, что среднего, кажется, уже не дано, поскольку сам мир стоит на этой же роковой грани. По одну сторону — разрушение всего спасительного: деспотия денег. По другую — воскресение, оживление бескорыстной Любви меж людьми.

Советский Союз раздробился, пал жертвой процессов глобализации — каждая из республик двинулась самостоятельно, в направлении к Золотому тельцу. Но именно на постсоветском пространстве были созданы уникальные условия для движения к Богу — к братству людей. Заповеди православия — не убий, не укради, не занимайся бесчестным самообогащением — совпадают с сурами Корана, как и с установками других гуманных, солнечных религий мира. А советский коммунизм, преодолев изначальное теоретическое безбожие, стал религиозным: он взял лучшее из религиозных учений советских народов. Моральный кодекс строителя коммунизма — это те же самые религиозные заповеди, скрепляющие человеческое сообщество общими принципами сосуществования.

Возможно, что именно эта идеология, заложенная в философском круге аввы Дорофея, станет со временем новой идеологией Восточного полюса. Усиление идейного триединства во властных структурах — Новый завет, Коран, Моральный кодекс — и прямое влияние этого триединства на принятие правительственных решений способно создать новые скрепы общества и постепенно побороть распад на постсоветском пространстве.

Трагедия распада, дробления Союза оставила за границей России 25 миллионов русских и 11 миллионов, считающих русский язык родным. Корею пересекла надвое тридцать восьмая параллель — демилитаризованная зона. Наша тридцать восьмая линия пролегла по всей границе России, создавшей такие невероятные законы, при которых именно русским труднее всего обрести свои права, вернувшись на Родину из отделившихся республик. Лишёнными российского гражданства оказались все те, кто на момент 1992 года имел прописку в республиках Союза. Этот отсекающий закон был братоубийственным, предательским по отношению к русским беженцам. Некоторые из них умирали на моих глазах, лишённые помощи Родины. Но молчали правозащитники мира и России, ибо только на русских их деятельность не распространялась никак. А пылающая Чечня стала многолетней бесперебойной бойней для самой репродуктивной части населения России. В интересах мировых процессов было ослабление, изматывание народов России, дабы дробление на постсоветском пространстве шло успешней. Но дробление всегда покупается пролитием невинной крови людей. И я сильно сомневаюсь, что политтехнологи дробления Союза делали богоугодное дело…