Читаем Наш Современник 2006 #1 полностью

В результате Россия сегодня занимает первое место в мире по количеству детских самоубийств. И это у нас в стране возник преступный бизнес на усыновлении сирот. Их вывозом за границу, главным образом в США, занимались не имеющие лицензий агентства при участии коррумпированных чиновников. С махинациями по торговле детьми оказались связанными другие махинации, когда нормально развитых детей переводили в категорию умственно отсталых.

В предыдущих статьях я называла цифры — сколько в России беспризорных ребят. Цифры всегда были приблизительными: то ли один миллион, то ли два, три, четыре… Они и теперь не стали точней. У разных министерств и ведомств, ответственных за детей, сведения разные, единого банка данных — как не было, так и нет. Из доклада министра внутренних дел Р. Г. Нургалиева, с которым он выступил 1 июня 2005 года, в Международный день ребенка, стало известно, что в России 2 миллиона детей неграмотных, 6 миллионов живут в социально неблагоприятных условиях, 4 миллиона употребляют наркотики. Страшный счет — на миллионы! И ведь не постеснялись при таких цифрах объявить, что Россия достигла стабилизации - можно переходить к развитию.

Министр сообщил и о росте числа скинхедов - в России их теперь 150 тысяч. Но они, как отметил министр, не составляют какую-либо организацию. И на том спасибо. В отличие от министра внутренних дел наша либеральная общественность называет скинхедов фашистами и требует для них самой жестокой кары. А Нургалиев даже выразил озабоченность тем, что мальчишки из бедных семей, все больше оттесняемых на люмпенизированные городские окраины, становятся пополнением криминальных группировок.

И такое будущее грозит не только скинхедам — сотням тысяч ребят, причем не только из беднейших семей, не имеющих возможности определить ребенка в спортивную секцию, студию юных художников, кружок технического творчества. В России, начиная с 90-х годов, “улица”, а также “подворотня” (в понятном для русского человека смысле — как среда обитания детей и подростков) сделались неисчислимо опасней, чем в какие-либо прежние времена. Но еще опасней оказалось перешедшее в руки новых хозяев жизни телевидение — со всеми своими “фабриками звезд”, дискуссиями на скользкие темы, подглядыванием в “окна”. И самым сильным, самым идеологизированным средством воздействия — не только на детей, но и на их родителей — стала реклама, формирующая образ жизни, образ мыслей, систему ценностей — прежде всего потребительскую. Обратите внимание, какие фокусы проделывает реклама с привычными словами. Например, вдруг начинает всюду мелькать слово “революция”: вам предлагают “революцию в производстве мебели”, “революцию в обуви”. В шляпах, в туризме — во всем… Рядом со всем этим без проблем проходят и “революция роз”, и “оранжевая революция”, ставшие прикрытием клановых переделов власти, финансируемых и покрываемых известно кем.

Вообще слова-подделки или, точнее сказать, употребление слов в не соответствующем им значении вряд ли можно отнести к проявлениям невежества. Таким путем проводится вполне обдуманное и высококвалифицированное промывание мозгов. Ужасаясь тому, какая нам встречается путаница в мыслях у современных молодых людей, надо бы, наверное, постоянно помнить, в атмосфере какой словесности они сегодня живут.

Недавно было проведено социологическое исследование: что собой представляет современная молодежь? Среди вопросов, на которые досталось отвечать молодым респондентам, был и такой: готовы ли вы для достижения своей цели преступить черты закона и моральной нормы? Сорок процентов ответили: да, готовы. Скандальные результаты социологического опроса тут же были растиражированы СМИ. До чего дошло разложение молодежи! Четверо из десяти готовы не только украсть и убить, но еще и бравируют этим!

Конечно, за последние годы мы научились разбираться в тонкостях социологических опросов. Социологию, конечно, используют в целях манипуляции общественным мнением. В сегодняшней России это делается по заказу Кремля, по заказу политических партий. Причем и у тех, и у других общая черта — пристрастие к пессимистическим прогнозам, сделанным социологами по результатам произведенных исследований. Такие прогнозы вселяют в людей чувства отчаяния и бессилия, делают их более управляемыми — через страх, как бы не стало еще хуже.