Читаем Наш Современник 2006 #1 полностью

Война в Заливе стала вехой в новейшей, да и всей мировой истории, ибо впервые в таких масштабах, притом ещё и с санкции международного сообщества сверхдержава использовала свой многократно превосходящий военно-технологический потенциал не просто для разгрома политического противника и закрепления своих позиций в богатейшем нефтью регионе, но и для разрушения созданного одной из бывших колониальных стран весьма уже крепкого потенциала развития. Образно говоря, было с вызовом продемонстрировано, что любую из них можно легко, одним толчком, сбросить на дно, словно жучка, ценою изнурительных усилий подбирающегося к верхушке стакана. И что, используя инструментарий блокад и санкций, можно оставить её на этом дне навсегда, погрузив в перманентную ситуацию недоразвития и не допуская того восстановления экономики и нормальной социальной жизни, которое, как известно, всегда происходило даже после самых разрушительных войн.

Более того: война в Заливе показала, что у всех на глазах стоящий на самом верху пирамиды дирижер формирует принципиально новый тип военно-политического воздействия на остальное человечество, позволяющее ему манипулировать историческим временем (“встать у шарнира” которого мечтал еще Гитлер). То есть, пользуясь своим военно-технологическим и экономическим превосходством, а также небывалой до сих пор правовой и нравственной бесконтрольностью, искусственно моделировать те цивилизационные разрывы, которые существовали между европейцами и туземцами во времена Конкисты и первых колониальных разделов.

Иными словами, справедливо будет говорить даже не о контрмодерне (довольно популярная сегодня формула), но именно о создании пучка развёрнутого вспять исторического времени. Или, если угодно, его петли, своего рода аркана, которым можно будет отлавливать те или иные страны, занесённые в проскрипционные списки.

Годы, прошедшие после войны в Заливе и вместившие в себя ряд знаковых событий и явлений, подготовили новый качественный скачок. Его обозначила новая война в Ираке, на сей раз развязанная уже без каких-либо разрешений со стороны СБ ООН.

Клуб же “избранных” и в первую очередь США показали, что теперь они могут на практически необозримый срок полностью закрывать “изгоям” и “неудачникам” доступ к новым технологиям, пропагандистски раскачивая тему ОМУ и международного терроризма. И это действительно опускает занавес над эпохой модерна, знаменует дебют, могли бы мы сказать, перефразируя Ахматову, “настоящего двадцать первого века”. Однако подобно тому, как век двадцатый вызревал в недрах клонящегося к своему закату, исповедующего идеалы прогресса и гуманизма европейского девятнадцатого века, так и призрак глобальной борьбы с глобальной же угрозой международного терроризма замаячил перед человечеством ещё в последней четверти минувшего столетия. При этом контуры той роли, которая сегодня отводится такой угрозе в американской доктрине глобального доминирования, сразу же были обрисованы в глобальном же контексте. Тогда — в контексте “холодной войны” против “империи зла”, то бишь СССР (как видим, понятие “оси зла” является лишь чуть подновленным, применительно к новым условиям, вариантом старой “песни о главном”), и крестового похода против “комми”. А в их роли мог выступать кто угодно, чьё политическое поведение оценивалось как “угрожающее национальным интересам США”, что заведомо открывало дорогу безграничному множеству вариаций на тему.

* * *

Первую мощную раскрутку она получила в годы активных выступлений германской “Роте Арме Фракцьон” (более известной под именем группы Баадера-Майнхоф) и итальянских “красных бригад”. И уже в апреле далёкого 1983 года Генри Киссинджер на своей пресс-конференции в Милане сделал широкое политическое обобщение, заявив, что “красные бригады” — это “детище ИКП”. Затем он частично исправил это утверждение: “Я хотел подчеркнуть со всей очевидностью лишь историческую связь между “красными бригадами” и ИКП”. Чтобы значение инцидента — ставшего прецедентом — было более понятным, кому-то из современных читателей, быть может, нужно напомнить, что ИКП — это Итальянская коммунистическая партия, тогда одна из самых влиятельных в стране. С её влиятельностью и связано завуалированное извинение Киссинджера, что, однако, никак не помешало усилиям по разработке доктрины “нового глобализма” — собственно, в середине 80-х годов ХХ века и появилось само это понятие.