Читаем Наш Современник, 2005 № 11 полностью

Перейдя в руки «единороссов», Дума не только растеряла симпатии избирателей и утратила значительную часть былого влияния. Итог значимее и прямо скажу — трагичнее. Она отреклась от роли, которая предопределена самой идеей р а з д е л е н и я ветвей власти. Парламент, н е п о с р е д с т в е н н о представляющий общество, призван у р а в н о в е ш и в а т ь государственную (исполнительную) вертикаль, состоящую из чиновников-назначенцев. По сути своей, он в какой-то мере в с е г д а о п п о з и ц и о н е н по отношению к исполнительной власти (характерный пример — конгресс Соединённых Штатов). Что касается России, с её ещё неустоявшейся демократической системой, ежеминутно рискующей сорваться в авторитаризм, то Дума и з н а ч а л ь н о была в жесткой оппозиции к режиму. «Левые» неизменно получали в ней большинство. Что давало возможность сдерживать наиболее людоедские инициативы правительства.

Теперь п р о т и в о в е с а не существует. Провал коммунистов стал катастрофой не только для сторонников Зюганова, но и для демократии в России. Да-да! Сколько раз за минувшие годы соперники обвиняли коммунистов в авторитарных замашках, антидемократизме. А когда «левое» большинство в Думе рухнуло, даже присяжные «демократы» уразумели, к т о сохранял систему сдержек и противовесов. «Самое опасное, — заявил В. Вахштейн, главный аналитик избирательного штаба партии „Яблоко“, — не поражение СПС, а поражение коммунистов. Это удар по демократии, который стал возможным благодаря широкому использованию административного ресурса в традиционно коммунистических округах» (ВВСRussian.com).

Выборы-2003 окончательно расчистили политическое пространство для Путина. В ходе избирательной кампании он последовательно м о н о п о л и з и р о в а л четвёртую, третью, а фактически и вторую ветви власти. Теперь ему приходится на ходу создавать хотя бы видимость противовеса — Общественную палату. Этакий с и м у л я к р народного представительства.

Но даже если бы Путин искренне захотел восстановить систему сдержек и противовесов (сомневаюсь, что его демократические поползновения простираются столь далеко), то и тогда он бы не смог этого сделать. Ибо независимо от воли Владимира Владимировича, путинизм как политическое явление подразумевает монополизацию власти. Реализует себя в тотальной монополизации.

…История пронизана символами. В сущности это художественный текст, зачастую превосходящий произведения искусства по выразительности.

В день выборов два события доминировали в информационном поле. Волеизъявление народа и благополучные роды любимого лабрадора Владимира Владимировича. Причём этому второму, домашнему торжеству услужливые теле- и прочие комментаторы придавали едва ли не такое же значение, как и электоральному триумфу пропрезидентской партии…

В этих условиях реализовать преимущество и подтвердить монополию на первую (теперь фактически единственную!) — президентскую власть было делом техники. Неинтересно рассказывать. Наверное, и сам Путин без энтузиазма вовлёкся в вялую борьбу, разворачивавшуюся где-то на уровне ножек (никак не выше) его кремлёвского кресла.

Достаточно напомнить, что н и о д и н серьёзный политик — за исключением С. Глазьева — не рискнул бросить вызов президенту. Испытанные участники выборных баталий — Г. Зюганов и В. Жириновский, напористый новичок Д. Рогозин — благоразумно выставили дублёров.