Читаем Наш Современник, 2004 № 12 полностью

И вот выяснилось:  п о к а з ы в а т ь  н е ч е г о!  Федеральные силы не превзошли террористов в  о с н а щ е н н о с т и  и, что еще хуже, явно уступили им в  о р г а н и з о в а н н о с т и.  А ведь оснащенность и организованность — те самые компоненты, по которым государство  г а р а н т и р о в а н н о  превосходит боевиков. Ибо сепаратисты представляют группу, часть, отколовшуюся и противопоставившую себя целому, а государство это целое олицетворяет. Разумеется, прави­тельственные силы могут попасть в ловушку, но если государство не в состоянии быстро мобилизовать ресурсы и добиться  р е ш а ю щ е г о  п р е в о с х о д с т в а,  то это означает, что его механизмы не работают .

Скажут: власти не хотели раздражать жителей Беслана, отвели спецназ за город — именно поэтому “подмоге” пришлось лететь к месту трагедии чуть ли не нагишом. Существенное уточнение. Очевидцы рассказывают, что горожане прямо говорили солдатам: “Пойдете на штурм, будем стрелять вам в спины!” А что же вы думали — там, в школе, находились их дети, отцы знали: штурм обернется гибелью заложников.

Но в том-то и дело, что сама эта ситуация с убийственной наглядностью показывает, насколько ослабела власть и деградировала держава. Население не доверяет ни армии, ни государству. Причем не только в Беслане и на Кавказе в целом. Опросы общественного мнения свидетельствуют: почти половина респондентов не верит, что государство защитит их в случае терактов (“МК”, 16.09.2004).

Со своей стороны, власть не может ни убедить, ни принудить общество подчиняться ее требованиям. Даже таким обоснованным, как создание зоны безопасности вокруг захваченной школы. Зарубежные эксперты были потрясены: “Главная проблема, о которой можно говорить сейчас, это тот бардак, который творился вокруг школы. Там была толпа родителей, вооруженные гражданские люди, просто любопытные. В таких случаях прежде всего необходимо обеспечить стерильную зону вокруг объекта и отдалить толпу так, чтобы это не мешало держать ситуацию под контролем” (“Коммерсантъ”, 6.09.2004).

Прекратить “бардак” не отважились ни военные, ни гражданские руководители.

Президента Северной Осетии А. Дзасохова обвиняли в том, что он не отправился на переговоры с террористами. Эти упреки вряд ли справедливы. Слишком велик был риск. Если бы боевикам удалось взять в заложники президента Осетии, это сделало бы их вылазку триумфальной — независимо от ее исхода.… Дзасохов не должен был идти на поклон к террористам, но  о б я з а н  был пойти к своим избирателям, согражданам и убедить их выполнить  р а з у м н ы е  требования военных. Не решился! Что нагляднее всяких деклараций (его собственных — и оппозиционных) показывает, в какой мере он способен контролировать республику.

То же можно сказать и об ингушском руководителе М. Зязикове, куда-то запропавшем на время трагедии (точно так же он поступил и во время рейда боевиков на Назрань). И о президенте России В. Путине. “Попрятались”, — гласил заголовок одной из газет.

Понятно, никто не требует, чтобы президент с голой грудью шел на террористов. А вот выработать план разрешения кризиса — его обязанность. “Штурма не будет!”, “только переговоры” — это, конечно, хорошо — как лозунги, как жесты в сторону злобно следящего за нами Запада. Дескать, глядите, какие мы гуманные! Но по отношению к собственному государству, его гражданам, в том числе по отношению к заложникам Беслана, такая позиция была безнрав­ственной и гибельной. Ибо она означала, что кремлевское начальство, дабы не портить международный имидж, решило отдать инициативу боевикам и, с комфортом расположившись в креслах, наблюдать, как тысяча с лишним заложников гибнет от голода и жажды (между прочим, сами школьники потом говорили, что они бы не выдержали без воды еще одного дня осады).