Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

Уже двести лет российская интеллигенция является авангардом идей масонства в нашей стране. В. Ф. Иванов писал в эмиграции: “Нас намеренно разделяют, мы находимся в чужих руках, мы находимся под чужим влиянием! Все несчастия России в том, что свыше двух последних столетий она делала чужое дело !”*. Теперь, когда новый виток демократических (читай: масонских) реформ тяжелой петлей сжимается вокруг наших национальных интересов, как никогда актуальными становятся следующие слова Федора Достоевского: “Русский народ не из одного только утилитаризма принял Петровскую реформу… Ведь мы разом устремились тогда к самому жизненному воссоеди­нению, к единению всечеловеческому. Мы не враждебно, а дружественно приняли в душу нашу гений чужих наций, всех вместе, не делая преимущест­венных племенных различий, умея инстинктом, с первого шага различать, снимать противоречия, извинять и примирять различия, и тем уже высказали готовность и наклонность нашу, нам самим только что объявившуюся и сказав­шуюся, ко всеобщему человеческому воссоединению со всеми племенами великого Арийского рода. Да, назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное”**. Наша великая духовная, национальная и историческая миссия — привести ко Христу не только народы Востока, но и Запада. Сама наша географическая сочлененность между Азией и Европой обозначила диапазон нашего свидетельства об истинах Православия. Отказ от подобной цели и задачи граничил бы с национальным самоотречением. И имя подобному самоотречению было бы одно — отступничество (апостасия).

Св. Иоанн Златоуст, рассуждая о православных и сектантах, утверждает: “И не говори мне таких бессердечных слов: “Что мне заботиться? У меня нет с ним ничего общего”. У нас нет ничего общего только с дьяволом, со всеми же людьми мы имеем очень много общего. Они имеют одну и ту же с нами природу, населяют одну и ту же землю, питаются одной и той же пищей, имеют Одного и Того же Владыку, получили одни и те же законы, призываются к тому же самому добру, как и мы. Не будем поэтому говорить, что у нас нет с ними ничего общего, потому что это голос сатанинский, дьявольское бес­чело­вечие. Не станем же говорить этого и покажем подобающую братьям забот­ливость. А я обещаю со всей уверенностью и ручаюсь всем вам, что если все вы захотите разделить между собою заботу о спасении обитающих в городе, то последний скоро исправится весь... Разделим между собою заботу о спасении наших братьев. Достаточно одного человека, воспламененного ревностью, чтобы исправить весь народ. И когда налицо не один, не два и не три, а такое множество могущих принять на себя заботу о нерадивых, то не по чему иному, как по нашей лишь беспечности, а отнюдь не по слабости, многие погибают и падают духом. Не безрассудно ли, на самом деле, что если мы увидим драку на площади, то бежим и мирим дерущихся, — да что я говорю — драку? Если увидим, что упал осел, то все спешим протянуть руку, чтобы поднять его на ноги; а о гибнущих братьях не заботимся? Хулящий святую веру — тот же упавший осел; подойди же, подними его и словом, и делом, и кротостью, и силою; пусть разнообразно будет лекарство. И если мы устроим так свои дела, будем искать спасения и ближним, то вскоре станем желанными и любимыми и для самих тех, кто получает исправление”*. Чего или кого нам позволительно бояться, имея столь великое призвание. Не отступать мы призваны перед сектантской и инославной религиозной экспан­сией, а поглотить ее здоровым славянским религиозным самосознанием. А сил-то хватит! Атеистическую ересь и ту переварили, а что там секты! В каждой секте в России православный миссионер вдвое сильнее против заезжего иностранного проповедника. Мы на своей земле, а он на чужой, он среди чужих даже на своем собрании, а мы среди своих, хотя и ушедших от нас. Поэтому предательским и трусливым выглядит призыв “не общаться с сектантами, не входить с ними ни в какие контакты”. Похоже, какой-то заезжий провокатор и нашептал эту пораженческую стратегию ведения миссионерской работы на территории нашей страны.

Итак, св. Иоанн Златоуст увещевает нас быть заботливыми братьями для тех, кто заблудился. Конечно, мы не можем общаться с ними в молитвах, таинствах и обрядах, но свидетельствовать им о Православии мы обязаны. Ап. Павел учит: “Если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его. Но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата” (2 Фес. 3, 14—15).