Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

Святитель Иоанн Златоуст писал: “Еретические учения, несогласные с принятыми нами, должно проклинать и нечестивые догматы обличать, но людей нужно всячески щадить и молиться об их спасении”*. Эти слова и сегодня звучат достаточно актуально.

Некогда “сыны Громовы” — апостолы Иаков и Иоанн — требовали свести огонь на головы сектантов-самарян: “Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа” (Лк. 9, 54—55). Иногда мы, христиане, действительно забываем, в каком времени живем и каким Духом движимы. Православная толковая библия Лопухина поясняет: “На гневное заявление сынов Заведеевых, которых Сам Господь назвал сынами грома (Марк. 3,17), желавших, подобно Илии пророку, низвести огонь на неразумных самарян, Господь отвечает, что они не понимают, очевидно, что, как ученики Христа, живущие уже в Новом завете, а не в Ветхом, как Илия, они не должны прибегать к тем суровым мерам вразумления, к каким прибегали пророки Ветхого завета. И Илия также имел в себе Духа Божия, но Тот Дух был иной, иначе проявляющий Себя, чем Дух, под действием Которого находятся ученики Христа” (ПТБ, том 3-й, стр.186).

Проповедь Православия идет не от отрицания чего бы то ни было, а, напротив, от утверждения положительного Учения Православной Церкви. Ибо Церковь и “есть Церковь Бога живого, столп и утверждение истины” (1 Тим. 3,15). Это протестанты “протестуют”, а мы утверждаем . И когда вам подсо­вывают компромат на сектантов, знайте, его написал сектантски мыслящий человек. Может быть, этот умник считает себя православным, но на самом деле он к Православию только приближается. И я переболел такой духовной лихорадкой, писал всякие экспертизы, памфлеты и доносы. А потом понял: надо проповедовать положительное Учение Церкви. А в чем положительный смысл церковной проповеди? Конечно, во Христе. В Послании к Филиппийцам ап. Павел пишет: “Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою” (Фил. 3,7). Проповедь Православия — это не изыскания на тему, сколько жен было у Муна, был ли Давид Берг многоженцем, а Рон Хаббард наркоманом.

Дать человеку правильное понимание Священного Писания в свете Священного Предания, объяснить ему, что значит согласование библейских текстов и “согласие отцов”, что значат для нас Святые Таинства, — вот смысл евангельской проповеди в Православии. И при этом важно донести до слушателя, что сама “неопределимость православной церковности… есть лучшее доказательство ее жизненности”*. К сожалению, в наше время православного миссионера нередко провоцируют стать на соблазнительный путь сыскаря-любителя или, хуже того, сексота**, что превращает само миссионерское служение в некий придаток мирского секуляризированного общества, а религиозный опыт такого человека мало чем отличается от сектантского. Об этом хорошо сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): “Ошибочно думать, что все православные суть действительно не сектанты и что все сектанты суть действительно не православные. Не всякий православный по имени таков по духу, и не всякий сектант по имени таков по духу, и в настоящее время в особенности можно встретить “православного” — настоящего сектанта по духу своему: фанатичного, нелюбовного, рационально узкого, упирающегося в человеческую точку, не алчущего, не жаждущего правды Божией, но пресыщенного горделивой своей правдой, строго судящего человека с вершины этой своей мнимой правды, внешне догматически правой, но лишенной рождения в Духе. И наоборот, можно встретить сектанта, явно не понимающего смысл православного служения Богу в Духе и Истине, не признающего то или иное выражение церковной истины, но на самом деле таящего в себе много истинно Божьего, истинно любвеобильного во Христе, истинно братского к людям…

Тогда как среди иновероисповедных христиан есть множество живущих в истине Православия — духом своим. Есть сектанты, которые горят духом и любовью к Богу и к ближним гораздо более, чем иные православные, и вот этот дух горения любви к Богу и к человеку есть признак истинного, жизненного Православия. Кто его не имеет среди православных, тот не истинно право­славный, и кто его имеет среди неправославных, тот истинно православный. По-человечески он заблуждается, по-человечески он не понимает того или другого, не видит тот или иной цвет в природе мира (духовный дальтонизм; не видит, например, смысла икон, общения со святыми, ушедшими из этого мира); но по духу, по внутреннему человеку он — верный и истинный, нелицемерной любовью преданный Живому Богу Воплощенному, Господу Иисусу Христу до смерти”***.