Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

В редакции “Нашего современника” я попросил адрес Дианы Кан. Через какое-то время получил книжицу, в предисловии к которой прочел: “Мои стихи — довольно причудливый сплав полярного — православия и мусуль­манства, востока и запада... Так и никак иначе сложилась судьба. Родилась я и выросла в православной семье — в Средней Азии... В мою бытность военный город Термез, где служил мой отец, кадровый офицер, был южным форпостом Советского Союза на границе с Афганистаном. Однако и переехав на родину моей матери, в Оренбург, я снова очутилась на границе. После развала СССР Оренбург из обычного города российской глубинки фактически стал погранич­ным городом... Граница Азии и Европы прошла не только по моей судьбе, но и по душе моей, ведь мой отец — этнический кореец, а мать — потомственная яицкая казачка. Я счастлива, что воспитана на незыблемых традициях великой русской культуры, что думаю и пишу на великом русском языке...

Теперь касаемо того, как написано стихотворение об Иконе и Дутове... Скорее оно записано. Да и возможно ли написать стихотворение, если оно не выдохнется из тебя само?! Уже живя в Самарской области, тяжко переживая разлуку с Родиной (на этот раз с оренбургской), я вдруг неожиданно для самой себя написала это стихотворение. Правду говорят: уезжать — это немного умирать. В свое время расставшись — как теперь уже ясно, навсегда, ибо на территории моей азиатской Родины ныне уютно расположились американские военные базы (подумать только: в моем родном Термезе — американцы!), я так тосковала в Оренбурге по Термезу, что неожиданно для самой себя стала складывать строчки в рифму. Думаю, если бы я не уехала в свое время из Средней Азии, навряд ли вообще стала бы писать стихи, мне просто надо было чем-то заполнить ту образовавшуюся после потери Родины пустоту... Что касается Иконы. Моя покойная бабушка постоянно говорила о ней, только называла почему-то Бынской... А ЧУДА между тем хочется. Россия давно выстрадала и заслужила ЧУДО ВОСКРЕСЕНИЯ. Кабы вернулась утраченная святыня в Россию, глядишь, и дело бы на лад пошло...”.

И возвращаясь к прежнему: акафист Табынской иконе Божией Матери написан в 1948 году — после лучезарного сияния над копией Чудотворной иконы во время крестного хода — иеромонахом Иоанном (Снычевым), будущим Святителем Иоанном, митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским. После ареста митрополита Мануила акафист благословил митрополит Нестор (Анисимов), собственноручно написав на нем: “Благословляю”.

Но правящий тогда патриарх Алексий I не утвердил акафист для служебного употребления. Автору через архиерея был задан вопрос: “Почему Вы написали: “ ...всего мира Надеждо и Утешение”? Не слишком ли? На что замахнулись: всего мира... Табынская относится к местночтимым иконам...”. На что будущий Святитель, иеромонах Иоанн, ничего не объясняя, ответил: “Так надо!”. И позже, когда ему задавали этот вопрос, он неизменно, упорно отказываясь что-нибудь менять в акафисте, отвечал: “Так надо!”.

“Так надо!”. Что за загадочный смысл крылся и кроется за этими словами? Неужели он уже тогда, будучи молодым иеромонахом, видел великое будущее предназначение Табынской иконы Божией Матери? Помните, в госпитале Богоматерь сказала врачам: “А его вы мне отпустите...”. Не иначе, как это Ее решение: “Так надо!”. Как и не иначе, что слово Святителя Иоанна — это ее Слово. Разве не поразительно, разве это не Голос свыше, иначе чем объяснить этот удивительный факт: разве это не явление в Слове Табынской иконы Божией Матери — этот скорбно-торжественный язык, этот высокий, но в то же время понятный каждому слог, которым, честно скажем, не обладал ни один из современных ему больших русских писателей — и этот горний слог вдруг проснулся в человеке, который в юности вынужден был оставить — из-за неуспеваемости по русскому языку! — не филологический факультет университета, а индустриальный техникум, где, как понимаете, требования к русскому языку были не на самом первом месте.

И, может, сама Матерь Божия через владыку Иоанна, бесстрашного глашатая Русской Православной церкви, обращалась к нам:

“Россия во мгле. В хаосе лжи и смуты она бредет, истощая последние силы, сама не зная куда, — лишенная веры и здравой исторической памяти, преданная вождями, оболганная клеветниками, окруженная хищной толпой претендентов на ее грандиозное многовековое наследие...

Россия ждет нашей помощи. Ждет, что ей укажут путь, на котором она обретет покой и мир, достойную жизнь и великую цель. С каждым шагом по мрачному бездорожью тают жизненные силы Руси. Каждое движение в направлении истинном, благотворном — обновляет ее волю и державную мощь.

Найдется ли проводник?”

Найдется ли проводник? Вот он, главный вопрос сегодняшнего дня сегодняшней России. Тем более что этим вопросом не менее нас, а может и более, озабочены враги наши, потому как от этого зависит, сумеют ли они удер­жать власть над поверженной Россией.