Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

К концу 60-х годов русская диаспора в Синьцзяне сократилась более чем наполовину, а к середине 70-х в Кульдже и окрестностях ее остались единицы русских. И поэтому, когда отряды вершителей “культурной” революции в Кульдже стали громить православный храм, защищать его было некому; исчезла вся церковная утварь, а она была богатой, а главное — исчезла Чудотворная икона. Был разрушен не только православный храм, но и православное кладбище, где были уничтожены все кресты и надгробья. И дело нашей совести — совершить все необходимое для поиска и возвращения Табынской Чудотворной иконы в Россию. ...При написании сего исследования я пользовался в основном детскими воспоминаниями, рассказами, слышан­ными от пожилых людей, их уже нет...”.

Итак, что на сегодняшний день нам достоверно известно о судьбе Табынской иконы Божией Матери? Где ее искать?

Осенью 1919 года Отдельная Оренбургская армия А. И. Дутова, теснимая превосходящими силами красных, продолжала отступление, сначала на Павлодар, затем на Семипалатинск и Сергиополь, к китайской границе. По белоэмигрантской мемуарной литературе хорошо известен тяжелейший Ледовый кубанский исход белых войск, отступавших к Новороссийску, другие исходы... То ли в дутовских казачьих частях не оказалось мемуаристов, то ли по каким другим причинам, но исход оренбургского и семиреченского казачества остался малоизвестным. В записках С. П. Мельгунова я нашел описание отступления Отдельной Оренбургской армии: “Что сказать про тот “Страшный поход” южной Оренбургской армии, по сравнению с которым даже большевистский повествователь считает другие эвакуации “увеселительными прогулками...”. Оренбургская армия держалась на фронте, сколько могла. “Буду бороться, пока есть силы, — писал Дутов Колчаку 31 октября из Кокче­тава. — Оренбургская армия, первая Вас признавшая, всегда будет с Вами и за Вас”. Отступая, они двигались через гористые Тургайские степи и через безводные пустынные пески Балхаша к Сергиополю на соединение с Аннен­ковым в Семиречье. С армией двигались голодные, умирающие тифозные толпы беженцев. Те, кто не могли идти, должны были погибнуть. Их убивали собственные друзья и братья. Общее количество отходивших, по словам большевистских источников, колебалось от 100 до 150 тысяч. К концу марта границу Китая близ города Чучугон перешло до 30 тысяч...”.

В спецхране архива Советской Армии и Октябрьской революции оренбургскому историку Вячеславу Воинову удалось найти письмо А. И. Дутова одному из соратников, сербу, генерал-лейтенанту А. С. Бакичу, в котором он рассказывает о переходе через ледовый перевал Карасарык: “Дорога шла по карнизу к леднику. Ни кустика, нечем развести огонь, ни корма, ни воды... Дорога на гору шла по карнизу изо льда и снега. Срывались люди и лошади. Я потерял почти последние вещи. Вьюки разбирали и несли в руках... Редкий воздух и тяжелый подъем расшевелили контузии мои, и я потерял сознание. Два киргиза на веревках спустили мое тело на 1 версту вниз, а там уже посадили на лошадь верхом, и после этого мы спустились еще 50 верст. Вспомнить только пережитое — один кошмар! И, наконец, в 70 верстах от границы мы встретили первый калмыцкий пост. Вышли мы 50% пешком, без вещей, вынесли только Икону, пулеметы и оружие...”.

Сразу же по переходе китайской границы, расквартировавшись в казармах русского консульства в городе Суйдуне, А. И. Дутов установил связи с генералом Врангелем, атаманами Семеновым и Анненковым, с генералом Бакичем и басмачами, чтобы, объединив все антибольшевистские силы, находящиеся в Китае и в Средней Азии, продолжить борьбу. Большевиков это не могло не волновать. Операцию по его уничтожению возглавлял небезыз­вестный чекист Я. Х. Петерс, а трое ее непосредственных исполнителей “за акт, имеющий общереспубликанское значение”, позже были награждены именными золотыми часами.

Отдельная Оренбургская армия, лишившись своего вождя, вмиг рассы­палась, ее воины в меру своих сил и способностей занялись собственным жизнеустройством, а Табынская икона была определена в храм г. Суйдуна. Все эти годы самая чтимая икона Свято-Никольского храма сохранялась у левого клироса. Икона была одета в позолоченную и серебряную ризы. Так же, как и в России, в девятую пятницу по Пасхе в Кульдже, Суйдуне прово­дился крестный ход с ней. Сохранилась фотография: крестный ход с Табынской иконой в г. Кульдже в 1956 году — старинные русские одежды, белые платочки... С именем Табынской святыни связано и основание в 1934 году в Канагши близ Дайрена (Дальний) Богородско-Казанской Табынской женской обители. Священником в ней был протоиерей Иоанн Петелин из Харбина. В обители хранилась копия Чудотворной иконы. И, может, в связи с этим фактом родилась легенда о первоначальном харбинском нахождении Чудотворной: люди, видевшие ее или даже молившиеся ей, могли не знать, что это копия Табынской иконы.