Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

А что если она явилась миру независимо от Казанской? Ясно, что Табынская икона написана вне Вознесенской пустыни, ибо трудно даже представить наличие в пустыни иконописца, обладающего всем мастерством греческой школы и умением высококлассного “личника” (это самые искусные мастера, писавшие только лики святых), чтобы изобразить такой вдохно­венный Лик. Но икон того времени, подобных Табынской, больше не обнару­жено. Потому можно предположить, что икона явилась в Вознесенскую пустынь не из России. Многие соглашаются, что копией Казанской ее можно назвать только с натяжкой, Табынская икона обладает большим количеством иконогра­фи­ческих деталей, отсутствующих в Казанском образе, а не наоборот...”.

Эта версия многим покажется фантастической, но коли она существует, я привожу ее тоже. К сказанному выше о. Владимиром я только добавил бы: то, что Табынская стала относиться к местнопочитаемым иконам, ничуть не умаляет ее величия. Более того: может, ее истинное время еще не пришло, оно придет, может, после очередного ее Явления, если мы, конечно, окажемся его достойны. Ибо, наверное, не случайно в акафисте ей есть такие многозначащие и таинственные слова: “ ...всего мира Надеждо и Утешение”.

Действительно, быть бы Табынской иконе, тем более находящейся в уральской глуши, одной из многочисленных местночтимых икон Божией Матери, но в 1848 году страшная эпидемия холеры обрушилась на Россию. Именно в это время и прославилась Табынская икона своими исцелениями, сначала в самом Табынске, потом в ближайшем городе Стерлитамаке, потом в губернском Оренбурге, остановив там страшный мор. Тогда “...преосвя­щенный Антоний поручил произвести законное расследование о древности и достопочтимости святой иконы в Табынском крае в Богоявленском заводе, где с клятвой утверждали вышеописанное, по преданию, явление и неза­памятное почитание святой иконы Богоматери. Предание имеет, по крайней мере, стосорокалетнюю давность, то есть что дети получили от отцов, что сии — от своих отцов и так далее, у которых родители были уроженцами села Табынска и даже той деревни монастырской, которая существовала даже до населения крепости Табынской”. В результате было составлено одно из первых “сказаний”, на которые впоследствии опирался в своем труде священник Н. Н. Модестов.

Случайно ли возникновение именно на стыке Европы и Азии самого большого в России по времени и по расстоянию крестного хода, сопровождаю­щегося великими, оказанными Пресвятой Девой не только православному люду, чудесами и милостями? В благодарность за избавление от холеры, о котором я упоминал, жители г. Стерлитамака стали ежегодно на девятую пятницу после Пасхи брать крестным ходом Чудотворную икону к себе. Примеру Стерлитамака последовал Оренбург, в течение многих лет страдающий от холеры и в 1848 году почти вымерший от смертельной напасти. Холера остано­вилась после того, как икона крестным ходом была принесена в город. В благодарность Пресвятой Богородице кафедральный собор Оренбурга был освящен в честь Табынской иконы Божией матери. Для него был сделан точный список Иконы. С 1856 года Чудотворная икона торжественно носится из Табын­ска кроме Стерлитамака и Оренбурга уже в Самару, Тобольск, Кустанай, Уральск — все дальше и дальше как на запад, так и на восток и на юг...

Саму же Святую икону во время крестного хода возили в особой карете с пятью главками. Ее всегда сопровождало несколько священников. В карету запрягались только специально предназначенные для Чудотворной лошади, на которых никто никогда не садился. Предание свидетельствует: иногда бывало, что карета останавливалась сама собой, да так, что лошади не могли ее сдвинуть. При расследовании выяснялось, что на том месте, где она остановилась, был некогда закопан убиенный младенец или совершены какие другие злодеяния. Икона призывала к покаянию. А в некоторые селения Чудотворная вообще отказывалась заходить. Многочисленные чудеса исцелений сопровождали Табынскую икону на пути ее следования. Потому каждый верующий старался пройти с иконой хоть малую по силам часть ее пути.