Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

Однако попытки Кантемира начать судебное преследование автора пасквиля не увенчались успехом. В том же письме Остерману он писал, почему это оказалось невозможным: “Кроме того, вольность здешнего народа, которая на всякий день в бесстыдных пасквинатах против самого короля* и министров показывается, так велика, что никогда чрез суд в подобных делах сатисфакцию получить не можно”**. “Поэтому, — докладывал он императрице о возможности самовольного наказания Локателли, — чрез тайно посланных гораздо побить и буде ваше имп велич тот способ опробовать изволит, то я оный в действие произведу”***. Думается, что императрица все же не изволила отдать такое распоряжение своему дипломатическому представителю.

Все эти меры, которые предлагал и осуществлял Кантемир, показывают, что молодой дипломат, осмысляя суть демократических английских законов, действовал исходя из принципов абсолютистского государственного порядка, где возможно применение и грубой физической расправы.

У Кантемира была и другая возможность опровергнуть клевету “Моско­витских писем” публично — в печати. Императрица Анна Иоанновна предлагает дипломату составить опровержение против “той книги на французском и на английском языках”. 6 января 1736 года Кантемир доносит канцлеру Остерману, что он уже начал писать опровержение: “...сочинено будет под образом писем”. В донесении императрице от 13 февраля 1736 года дипломат предлагает придать этому сочинению вид “описания, как географического, так и политического, Российской империи, каковые имеются во всех знатных государствах под титлом “Ета презан” (“Etat present” — Существующая или энциклопедия — франц .).

Свой замысел Кантемир осуществил в Германии: совместно со своим секретарем Генрихом Гроссом он подготовил подробные примечания и возражения к немецкому изданию памфлета 1738 г., которые вышли под названием: “Так называемые “Московитские письма”, или Направленные против славной русской нации и составленные неким прибывшим с чужбины итальянцем немыслимые клеветы и тысячекратная ложь”, с указанием места издания: Франкфурт и Лейпциг. Ныне это издание является раритетом и никогда более не переиздавалось и не переводилось на русский язык.

Опровержение на гнусный пасквиль, где Россия изображалась как нация рабов, ибо весь ее варварский народ пребывает в страхе и раболепии и не имеет ни единого доброго чувства, не вызывает сомнения, состоит из двух частей: перевода на немецкий язык “Московитских писем” и подстрочных обширных примечаний к ним, развернутых в интереснейшее энцикло­педическое описание России того времени. Например, на болезненный для русских вопрос о засилии иностранцев, которые, по утверждению автора пасквиля, присвоили себе власть и поработили всю русскую нацию, Кантемир приводит пример Петра Великого, который строил свое государство не по французскому образцу, но с великим умом и трудом собирал все благородное в других государствах Европы и заимствовал то, что было полезно, благостно для его собственного государства. Он подчеркивает, что истинная цель пасквилянта — натравить русскую нацию на чужеземцев и учинить бунт и кровопролитие в русском государстве.

В примечаниях же цитируется известная речь Петра I 1714 г., в которой говорится, что науки и искусства из Греции перешли в Италию и Европу, далее же найдут свое пристанище в России. На эту тему Кантемир написал в 1730—1731 гг. “Песнь” под названием “В похвалу наук”****.