Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

Как бы то ни было, процесс строительства новой Вавилонской башни пошел. И весьма далеко продвинулся. Трудно даже представить себе, насколько. Кто из нас, живущих в начале ХХI века, способен разделить то чувство ужаса, которое охватило в начале ХХ века, всего сто лет назад, одного из наших новомучеников, архиепископа Никона (Рождественского), когда в Петербурге началось строительство мечети? (Стало быть, до начала XX века ее в тогдашней столице не было!) Сегодня и большинство православных людей, наверное, обвинит архиепископа в чудовищной нетерпимости, прочитав, например, следующие строки: “Только что сгорел Троицкий собор, вели­чайшая святыня столицы, сгорел от загадочной причины, будто сам загорелся, не стерпев зрети возвышающееся перед ним другое капище — мечеть лжепророка, обманщика Магомета. Три года назад мы, люди, преданные Церкви, протестовали против построения буддийского капища в столице... Увы, газеты оповещают, что 21 февраля, в столь радостный, столь священный для нас, православных русских, день (имеется в виду праздник Торжества Православия. — Авт. ), совершится торжественное открытие сего капища, и столица православной Руси увидит впервые, может быть, на берегах Невы жертвоприношение идолам. Но и этого мало. Мы, православные, не иначе можем смотреть на эти здания, как на “мерзость запустения”, как на оскорбление нашего религиозного чувства”.

Из дальнейшего текста видно, что и тогда, почти 100 лет назад, у автора процитированных строк было много противников.

“Знаю, что меня назовут фанатиком, — писал он, — называйте, господа, как угодно, но я крепко убежден, что суд Божий покарает нас за это. (Архи­епископ Никон.”Мерзость запустения в нашей столице”.)

Увы, слова архипастыря вскоре сбылись, но это мало кого отрезвило, и строительство новой “башни терпимости” продолжалось. А сейчас и вовсе такое впечатление, что стройку постановили завершить в ударные сроки, будто перевыполняя обязательства какой-то мистической пятилетки.