Читаем Наш Современник, 2003 № 01 полностью

“Тов. Берман входил в состав комиссии Полит­бюро по вопросам безопасности, и он ничего не знал, что происходило? Весь город знал, что убивают людей, весь город знал, что есть карцеры, в которых люди стоят по щиколотку в экскрементах, весь город знал, что Ружанский лично вырывает у людей ногти, весь город знал, что заключенных обливают ледяной водой и ставят на мороз, а тов. Берман — член комиссии по вопросам безопаснос­ти — этого не знал!”.

“Когда говорится конкретно, кого же следует привлечь к ответст­венности за нарушение закон­ности в органах госбезопасности, за невыполнение планов по повышению жизненного уровня народа, то немедленно звучит ответ, что такая позиция достойна “держиморд” и “антисемитов”.

“Главные нервы пропаганды и агитации, радио и партийной и госу­дарственной печати вопреки самим жизненным интересам партии, рабочего класса и народной власти захвачены какой-то выродившейся кликой карьеристов и политических игроков”.

“Для безыдейных космополитов, как для кота, не существует момента внезапности. В любой ситуации с ловкостью канатоходца они падают всегда на четыре лапы — абсолютно безосновательно и грубо они сегодня обливают потоком оскорб­лений “полуинтеллигентов”, “кон­сер­ваторов”, “врагов демо­кра­тии” и “сталинистов”.

“Самое важное то, как массы поймут неиз­брание тов. Рокоссовского... поймут, что это выпад против Советского Союза...*

Товарищи говорят в кулуарах, что это метод нажима на Советский Союз (тт. Альбрехт и Старевич: кто? кто?). Товарищ Старевич, если уж Вы так добиваетесь, то скажу Вам, что это Вы мне говорили, что Польша не может быть само­стоя­тельной, так как советские товарищи этого не допускают... Вы говорили мне также о том, что тов. Хрущев поставил еврейский вопрос... Не провоцируйте меня, кто так говорил... Товарищ Гомулка тоже должен иметь представление, кто есть кто”...

Это — цитаты из выступлений польских патрио­тов-коммунистов — Рушин­­­ского, Мияла, Вудского... Но бунт “национал-коммунистов” на пленуме 1956 го­да, который был лишь внешне аналогичен нашему ХХ съез­ду КПСС, был быстро подавлен (думаю, что не без помощи нашей делегации, возглав­ляемой Хрущевым, Молотовым, Кагановичем и Микояном), и дело дошло до того, что некоторые из выступав­ших, особенно те, кто подымал тему о преступ­лениях еврейской мафии в руководстве Польши, даже были вынуждены покинуть страну. В част­ности, К. Миял, бывший начальником управ­ления Совета Министров, укрылся от мести своих товари­щей по партии в бедной Албании, где, как он утверждал, “карающая рука евреев, может быть, не настигнет его” ...

Что же касается высшего кадрового состава нового руководства партии, то “еврейский процент” (примерно половина) в нем остался. Просто “скомпро­метированных” функционеров заменили другие — более молодые, свежие, незапятнанные...

*   *   *

Когда Гомулка после 1956 года вернулся к власти, он попытался взять реванш — и небезус­пешно. Веслав был лидером с харизмой, аскетом сталинского типа. Уже будучи секретарем ЦК, он долгое время жил в обычном доме в двухкомнатной квартирке, потом в четырехкомнатной, не пользо­вался никакими особыми благами, что весьма раздражало партийную верхушку, которая в 60-е годы уже начинала открывать тайные счета в иностран­ных банках. Но особую ненависть у врагов Гомулки в партии вызывала его кадровая политика.

13 декабря 1945 года на первом съезде Польской рабочей партии из восьми человек избран­ного Политбюро четверо во главе с Гомулкой были поляками, остальные евреями. Все пятидесятые и шестидесятые годы Гомулка, несмотря на то, что он был женат на еврейке*, осторожно, настойчиво боролся с этой процентной нормой.