Другое собрание, организованное патриотическим обществом “Грюнвальд”, почтило память всех, кто погиб от рук клики, свившей себе гнездо в минис­терстве общественной безопасности под руко­водст­вом Я. Бермана и Р. Зам­б­ровского. Оно сразу же было объявлено в польской прессе сборищем  “фа­шис­тов” и “антисемитов”, в США еврейские органи­зации прислали в польское посольство ноту по этому поводу, в “Жиче Варшавы” 20 марта 1981 года появилось открытое письмо, подписанное 147 интел­лектуалами, с протестом против шовини­стических и антисемитских проявлений в польской общест­венной жизни.

А на политическом горизонте уже явно просмат­ривался темный силуэт коренного поляка — потомст­венного рабочего-электрика, народного вождя “Солидарности”, крепко сбитого толстяка — со скобкой усов и плотной челкой на лбу, с глубоко национальным именем Лех и с непо­грешимо польской фамилией Валенса... За его рабочими плечами маячили неясные фигуры ближайших помощников — Яцека Куроня, Адама Михника-Шехтера, Збышека Буяка... И посвящен­ным, вни­мательно всмотревшимся в эту много­фигурную ком­позицию, вспоминалась фраза из директивы Якуба Бермана, обнародованной в далеком 1945 году: “сидеть за спиной поляков, но всем управ­лять”... История Польши, как лошадь с завязанными глазами, снова пошла по тому же кругу...

Александр Казинцев • Симулякр, или Стекольное царство (продолжение). Выборы как симулякр (Наш современник N1 2003)

Александр  КАЗИНЦЕВ

СИМУЛЯКР,

или СТЕКОЛЬНОЕ ЦАРСТВО

ВЫБОРЫ КАК СИМУЛЯКР

Ознакомившись с проблемами Запада и России, читатель может сказать: конечно, демократическая система сталкивается с серьезными трудностями. Однако она обладает эффективным политическим механизмом, позволяющим находить новые подходы и решения. Если избиратели не удовлетворены нынешним положением дел, на очередных выборах они приведут к власти новых лидеров, способных решить наболевшие проблемы. В этом преиму­щество демократии над тоталитаризмом. Советский Союз столкнулся с национальной проблемой — и распался. А Франция или США, несмотря ни на что, процветают.

Не стану оспаривать достоинства демократии. Хотя мог бы сослаться на мнения авторитетов — начиная с Александра Пушкина (“С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нетерпимом тиранстве”. — Статья “Джон Тернер”). И заканчивая... да хотя бы Джорджем Соросом. Подучив нас разваливать собственное государство (недоста­точно открытое и демократичное), он в последней своей книге признается: “Многие утверждают, что экономическое развитие может обеспечить только (!) та или иная форма диктатуры”   (С о р о с   Д ж.   Открытое общество. Реформируя глобальный капитализм. Пер. с англ. М., 2001).

Мог бы поделиться и собственными наблюдениями. Когда едешь по Красноярскому краю, где одна деревня отстоит от другой на сотню километров, где люди не знают того, что происходит у соседей — не то что в краевом центре, а Москва воспринимается как объект из другой галактики, так вот, посреди этого бескрайнего простора начинаешь задумываться, а так ли уж органична для России демократическая система. Для таежных жителей все партии и лидеры на одно лицо. Обещают, а дать ничего не дают — и не могут! Разве что начальство кой-что, по мелочишке, подбросит, за него и го­лосуют...

И все-таки удержусь от возражений. Во-первых, потому, что я стремлюсь оценивать (“судить”) демократический мир по законам, “им над собою признанным”, — вспомним гениальную формулировку Пушкина. А во-вторых, потому, что в наших   н ы н е ш н и х   обстоятельствах демократия дает хоть какую-то надежду на смену режима. В условиях сегодняшней России альтернатива гражданскому обществу — не власть Советов и не народная монархия, а беспощадная диктатура олигархов и прочего криминалитета.

Но в том-то и дело, что надежда на честные выборы, на эффек­тивность политической системы с каждым годом становится все более иллюзорной. Причем не только в России, но и на Западе. В самой цита­дели демократии, так сказать. И если у нас — ввиду отсутствия общест­венного интереса — выборные перипетии не порождают шумного эха, то в цитадели скандалы гремят подобно пушечкам времен Мальбрука.