Читаем Наш Современник, 2002 № 09 полностью

Двери его дома в течение многих десятилетий были открыты для всех, к нему приходили десятки и сотни начинающих писателей, ученых, и для каждого он находил нужные слова, нужную оценку только что прочитанной вещи. Он был замечательным наставником, великолепным собеседником.

Смерть Вадима Валериановича — это большая утрата не только для русской словесности, русской истории, но и для нашей абхазской культуры и литературы.

Мушни Ласуриа

Мэтр российской словесности,

защитник интересов Абхазии

Вадим Кожинов... Не знаю, отозвалась ли еще где-нибудь на постсоветском пространстве его смерть такой же болью, как в Абхазии. Один из ведущих русских литературных критиков, он был большим другом и наставником абхазских писателей, а в публицистических выступлениях активно защищал интересы народа Абхазии.

Распад СССР в числе неизбежных, увы, издержек повлек за собой и разрыв прежних связей литератур входивших в него народов. Думаю, что Вадим Кожинов был один из тех, кто наиболее остро переживал этот процесс. Вот почему, наверное, он с таким доброжелательным интересом ждал появления новых произведений из Абхазии.

В благодарной памяти автора этих строк навсегда останутся жить те добрые слова, которыми он предварил на страницах журнала “Наш современник” в 1998 г. публикацию подборки моих рассказов о грузино-абхазской войне, а также немногочисленные, к сожалению, беседы с ним. В этих беседах мэтр российской словесности успел поведать немало интересного о взаимоотношениях русских и абхазских литераторов, о их творческих и дружеских связях.

Вадим Валерианович умер 25 января 2001 г. в возрасте 70 лет, похоронен в Москве. На похоронах присутствовала большая группа представителей абхазской диаспоры в столице России. Мы потеряли одного из своих верных и преданных друзей.

Виталий Шария

*   *   *

Здравствуй, дорогой Вадим!

Мы все, знающие тебя по ИМЛИ, да и не только мы, все те сородичи наши и друзья-благожелатели, которые уже успели прочесть твою Работу (ее достать очень и очень нелегко у нас), бесконечно благодарны тебе за твой благороднейший подвиг. Спасибо тебе! Доброе дело не пропадет даром!

Мне где-то неудобно было писать тебе, несмотря на то, что, ей-богу, твой труд приятнейшим образом потряс нас всех талантом и тончайшею своею проницательностью, из-за того что мое имя упомянуто в работе. Прости меня за нескромность, я не удержался и пишу тебе.

Вадим! Ты сказал о нашем народе такое слово, которое никогда не будет забыто (извини за тостообразные слова) нами и нашими потомками! Ты сделал для нас и нашей литературы то, что не могут решить тома (в какой-то мере даже в политическом плане!). Я это говорю от чистого сердца, и, знай, не я один так думаю.

В твоей работе с удивительной проницательностью, опять повторю это слово, увидены, тонко подмечены самые характерные черты духовной жизни абхазов, может быть, даже главное их моральное и историческое кредо. А этого до тебя так никто не замечал!

Я восхищен и где-то польщен, что это сказал ты — “посторонний” наблю­датель без предвзятостей, не зараженный национальной самовлюблен­ностью; я имею в виду то, что напиши это абхазец, его могли читатели воспринять иначе, — ты, русский, написал об абхазских традициях культурных и духовных (одним словом, навряд ли по моим предложениям можно изучить русский язык!).

Неблагожелатели, если есть таковые, не смогут сказать, что статья тенденциозна! Ибо есть и такие, которым твоя работа застряла в глотке! Но они в счет не идут.

Главное заключается в том, что на свет появилась большая работа, умная, тонкая, чистопородно-литературоведческая (не удивляю тебя своими оборотами? Главное, я считаю, с какой душой говоришь, а мой русский язык ты прости мне), за которую премного и премногие благодарны тебе.

Благодаря всему этому “Дружба народов” стала самым читаемым журналом у нас. Это о многом говорит.

Дорогой Вадим! Могу писать безгранично много тебе, человеку, которому мы все, абхазы, обязаны в той или иной мере (каждый в мере своих способ­ностей), но не буду утруждать тебя своим нерусским, нескладным слогом.

Мы еще много раз увидимся, ты побудешь у нас, это уж точно, и мы в Москве не редкие гости!

Одно скажу еще. Твою работу читают с большим интересом и еще многие будут читать с большой пользой для себя и для собственного удовольствия.

Было бы хорошо расширить ее литературную часть, довести до листов 4—5 и издать у нас в издательстве “Алашара”. А это возможно. Не трудно решить эту проблему у нас, тем более что Мушни главный редактор издательства!

У тебя будет еще одна хорошая книга, а у нас исследование, которое будет достойно представлять нашу абхазскую литературу широкому читателю.

Стоит подумать над этим.

Что касается издания ее, то сторонников будет предостаточно.

Прими, дорогой Вадим, мои самые искренние пожелания миpa, благопо­лучия, радости очагу твоему! Больших творческих успехов тебе и удач, дающих человеческому разуму и духу настоящее удовлетворение и радость.

Уважающий и любящий тебя Володя Агрба*.

Сухуми, 7/VI 1977 г.

*   *   *

Дорогой Вадим!