Не прошло и времени, нужного на то, чтобы выпить пиалу чаю, как собрался весь народ, узнав эту весть.

Как выяснилось позже, Джаагай Шапкан был сном великого Гесера[131]. Тридцать семь лет продолжалась его жизнь в этом мире. Когда Гесер проснулся, Джаагай Шапкан исчез.

В другом предании рассказывается.

Однажды поскакал Джаагай Шапкан с пятьюдесятью всадниками к монастырю Далай Хаана[132] дёрбетов за культовыми фигурами, но там согласились дать ему только двух лам. Однако, когда он — высокий, красивый и благородный — вступил в храм, пришлось прервать служение богам, так как все глядели только на Джаагай Шапкана. Когда настоятель спросил, что ему угодно, Джаагай Шапкан сказал, что хочет получить двух лам и две культовые фигуры. Тогда настоятель предоставил ему полный выбор. Джаагай Шапкан один раз прошел по храму, следуя движению солнца, и сразу сделал свой выбор. Тут поднялись горестные крики, так как он выбрал двух лучших лам и две самые ценные культовые фигуры.

* * *

Еще одно предание.

Всякий раз, когда люди приходили почтить красоту Джаагай Шапкана, они останавливались, забыв все на свете. Даже Далаи Хаан, пригласивший его к себе, чтобы полюбоваться на его красоту, так и застыл в смятении, сидя на своем месте, с бутылью в руках. Да и все люди, пришедшие к храму сотворить свои молитвы, совершенно позабыли о своем намерении.

* * *

После Джаагай Шапкана правил муж по имени Газак Даа. При нем утвердилась религия. Принес ее человек из страны Далай Хаана. Был это старик Дюп из рода хойтов, дёрбет, которого звали Деге Бакшы.

ХАКАССКИЙ ЭПОС[133]

ЧИНИСЧИ–ПОБЕДИТЕЛЬ[134]

Мальчик, вышедший из бочонка

В те далекие времена у подножья Ах–тасхыла, на берегу Кимсуга жили три рыбака. Детей у них не было.

Однажды пошли они рыбачить. Закинули сети — ничего не поймали. Закинули второй раз — опять ничего нет. Третий раз закинули, потянули — тяжело.

«Ну, — думают, — есть рыба, да, видать, и не на одну уху».

Вытянули сети, а там — бочонок.

— Кому же из нас отдать бочонок? — рассуждают рыбаки.

Самый старший сказал:

— Отдайте мне. Если отдадите, больше ничего просить у вас не стану.

Товарищи его согласились. Принес старый рыбак бочонок домой, открыл и увидел: на дне бочонка мальчик лежит.

Удивился старик, но виду не подает.

«Как же, — думает, — зовут его? Чем же я его кормить буду?»

А мальчик не по дням, а по часам растет, ест все, что старик ему даст, песни и сказки запоминает. Вот только имени своего не знает.

Весть о мальчике, вышедшем из бочонка, облетела все ханство. Сам грозный хан Алыгбай приехал взглянуть на мальчика.

— Как зовут тебя? — спросил Алыгбай.

А мальчик молчит.

— Откуда ты взялся? — снова спрашивает хан. Мальчик снова молчит.

Тогда Алыгбай рассердился и сказал:

— Вышедший из бочонка, будешь ты отныне моим батраком с именем Чалджи.

Так получил мальчик имя Чалджи, что означает «батрак».

Расплата за правду

Мало ли, много ли утекло воды в Кимсуге, только стал Чалджи рослым, сильным пастухом.

Однажды, когда он гнал овец Алыгбая на водопой, у дороги встретились ему два человека. Один был худой и бледный, в рваном таре[137], в дырявых маймаках[138]. Другой — толстый, одет в хорошую одежду и все время кричит.

— О чем вы спорите? — спросил Чалджи.

Толстый махнул рукой и, обливаясь потом, уселся на траву. А худой говорит:

— Я живу у реки, в улусе бая Казана. Поехал к баю Пиксену попросить в долг денег, да по дороге ночь застала. Решил я переночевать в степи, у березы.

— Э–э! — закричал толстый. — Это я решил ночевать у березы, у моей березы, а тебе уступил место.

— Ладно! Пусть так будет, — сказал бедняк и продолжал: — Проснулся я утром и вижу — у кобылицы моей стоит рыжий жеребенок.

— Мой жеребенок! — закричал толстый.

— Как же твой, когда кобылица моя, — отвечал бедняк. — Ну, я и сказал: хорошо, мол, что моя кобылица дала жеребенка. А он мне: «Нет, нет, это не твоя кобылица дала жеребенка, а моя береза».

— Вот, вот, моя береза! — закричал толстый. — Жеребенок мой.

— А куда вы теперь идете? — спросил Чалджи.

— Идем мы к грозному Алыгбаю, пусть он нас рассудит, — ответил толстый.

— Алыгбай за суд деньги берет. А у меня их нет, — проговорил бедняк. — Рассуди нас, Чалджи!

— Ну, что же, я вам помогу, — сказал Чалджи. — В этом году в морях и океанах я рожь посеял. Да что–то ничего не уродилось…

— Тьфу, дурак! — плюнул толстый. — Да разве в морях–океанах хлеб растет?

Чалджи отвечает:

— Тьфу, дурак! А разве береза может принести жеребенка?