Читаем Народная Русь полностью

В некоторых местностях на Первый Спас устраиваются так называемые «сиротские и вдовьи помочи». Работа помочью — работа за угощение. Грех работать во всякий праздник, по убеждению народа, но не в тот день, который сама старина стародавняя окрестила именем «первого сева». Тем более не считается грехом праздничная работа — «вдовья помочь», на которую сходятся по большей части после обедни, до обеда. «На вдовий двор хоть щепку кинь!» — гласит завет старых, стоявших ближе к Богу людей, связывавших с этим изречением другое: «С миру по нитке — голому рубаха!» С сирот и вдов многого не спросит помогающий люд за работу на Первый Спас; бывает даже и так, что не только поможет им «мир», а и сам нанесет в избу всяких припасов. «Не нами уставлено — не нами и кончится!» — замечает деревенская Русь об этом, вызванном сердобольностью, обычае и нараспев приговаривает:

С Первого Спаса начинают собирать мак. Потому-то в иных местностях и называют этот праздник «Маковеями». С этого же дня народный сельскохозяйственный дневник, записанный рукою природы в памяти старожилов, советует бабам защипывать горох, а мужикам — готовить гумна. Деревня твердо помнит, что ей нужно делать с первого дня августа: «Отцветают розы — падают росы!» — говорит она. — «С Первого Спаса и роса хороша!», «Защипывай грох!», «Готовь гумна!», «Паши под озимь, сей озимь!», «Заламывай соты!» и т. д. В этот же день исстари ведется в народе святить новые колодцы. «Царица-водица — царь-огню сестрица!» — величает воду простодушный богатырь-пахарь и относится к ней едва ли с меньшим чувством уважения, чем к дару Божию, хлебу. Умышленно засорить чужой, а тем более общественный, колодец считается немалым грехом.

Бледнеют к этой поре лесные и полевые цветы, отцветать принимаются. Пчела мало-помалу перестает добывать свой медовый «взяток». Зато к Первому Спасу, на соблазн деревенской детворе, все еще алеет в лесу малина. «Первый Спас: Авдотьи-малиновки, доспевает малина!» — говорят в деревне. С Ильина дня до этого праздника вода в реке успевает настолько похолодеть, что на него в последний раз лошадей купают. И крестьянин твердо уверен в том, что, если после этого дня выкупать лошадь, то она не переживет предстоящей зимней стужи: «кровь застынет».

Любимая птица русского простонародья — домовитая ласточка, по старинной примете, накануне этого дня в последний раз облетает деревню. С Первого Спаса у ней забота: об отлете «за сине-море, на теплыя воды». И хотя это на деле далеко не всегда подтверждается, но почти всюду можно услышать в народе поверье, что ласточки отлетают «в три раза, в три Спаса» (1-го, 6-го и 16-го августа). В некоторых губерниях после обедни на Первый Спас даже сбегается за околицу деревенская детвора — «просить касаток». Затеваются веселые игры на луговине, во время которых несколько сторожевых зорко следят: не полетит ли из деревни ласточка. За первою же случайно вылетевшей на сборище щебетуньей — ребята всей гурьбою бросаются и бегут с припевами вроде следующего, записанного в с. Ртищевой Каманке Симбирского уезда:

И, обрадованная повстречавшейся летуньей, детвора возвращается в деревню — уверенная, что ласточка-касатка и впрямь послушается уговоров, не покинет деревни до самых «Спожинок» («Госпожинок», «Дожинок»), т. е. до Третьего Спаса, когда во всех полях дожинается самый последний сноп. «Ласточка весну начинает — осень накликает!» — по старинной народной поговорке.

Первый день последнего летнего месяца в некоторых местностях отмечается «проводами лета», устраиваемыми всеми девушками и парнями молодыми, также за околицею, на «выгоне», или в лугах, за речкою (последнее — чаще). Веселая толпа молодежи с песнями несет наряженную в сарафан и кокошник куклу, сделанную из новой соломы, и топит ее в речке, или, разрывая на клочки, пускает их по ветру. Впрочем, проводы лета в большинстве местностей приурочиваются к более позднему времени — к «бабьему лету», приходящемуся на первую половину сентября, и только в очень немногих совершаются на Первый Спас медовый.