Повествование продолжается со спокойствием летописи: «И слышал Бог молитвы своих новых христиан: наделял он их счастием многим своим. Но забылся народ русский, в счастии живя: он стал Бога забывать, а себе-то гибель заготовлять. И наслал Бог на них казни лютыя, казни лютыя, смертоносныя: он наслал-то на Святую Русь нечестивых людей — татар крымскиих»… Война всегда казалась мирному народу-пахарю «смертоносной казнью», хотя в лихие годины и поднимался он весь от мала до велика на защиту родины. «…и двинулось погано племя от севера на юг», — ведет свою повесть безвестный сказатель: «как сжигали-разбивали грады многие, пустошили-полонили земли русския. Добрались-то они до святаго места, до славнаго Великаго Новгорода»… Эти слова указывают на северное — новгородское — происхождение приводимого сказания. «Но в этом-то граде жил христианский народ: он молил и просил о защите Бога Вышняго. И вышел на врагов славный новгородский князь, новгородский князь Александр Невский. Он разбил и прогнал нечестивых татар; возвратившись с войны, он во иноки пошел, он за святость своей жизни угодником Бога стал»… За этим, особенно погрешающим летописной правде местом сказания следует моление, с которым, по слову сказателя, «притекают грешнии народы» ко св. Александру Невскому: «Ты, угодник Божий, благоверный Александр! Умоляй за нас Бога Вышняго, отгоняй от нас врагов пагубных! И мы тебя прославляем: слава тебе, благоверный Александр, отныне и до века!» На том сказ и заканчивается.

За Александровым — Куприянов день (31-е августа). Собирают на этот день журавли свое первое вече на болотине, в лесной чаще: уговор держать — каким путем-дорогою на теплые воды лететь. Куприянов день — канун сентября. А «батюшка-сентябрь не любит баловать»: ветры-«сиверы» со полуночи дуют.

XXXIII

Первый Спас

Первое августа — день, на который приходится церковный праздник Происхождения Честных Древ Креста Господня, слывет у нас под именем «Первого Спаса». Это — один из последних летних — предосенних праздников народной Руси, исстари веков привыкшей начинать с этого дня, благословясь, первый посев озимого хлеба. «Первый Спас — первый сев!» — гласит из темной глубины старинных пословиц простонародная мудрость: «До Петрова дни взорать, до Ильина — заборонить, на Спас — засевать!» — и продолжает в том же роде: «Спас — всему час!», «Спасов день покажет, чья лошадка обскачет (т. е. — кто вовремя, и даже раньше других соседей уберется в поле)!». Приведенные пословицы, приуроченные к Первому Спасу, ясно показывают, что этот день должно считать одним из так называемых земледельческих праздников. Эти праздники с древнейших времен справлялись всеми народами, «сидевшими на земле», — по образному выражению русских летописцев. Так, еще у евреев — в ветхозаветную пору их жизни — существовал «праздник жит первородных и седмиц»; у древних египтян, греков и римлян были установлены свои подобные празднества; древние германцы и некоторые другие народы совершали особые торжественные обряды — как по окончании жатвы, так и при начале сева. Нечего уже говорить о племенах славянских, едва ли не теснее всех связанных в своем быту с матерью-землею: у них праздники эти не отжили своего времени и до сих пор. Август-месяц в старину весь был посвящен богам полей: Даждьбогу и Велесу — у русских, Святовиду — у балтийских славян.

Этим милостивым божествам и приносилась, всегда приблизительно на Первый Спас, благодарственная жертва: испеченный на первом выломанном из лучшего улья меду громадный хлеб-пряник из первой ржаной муки нового урожая.