Читаем Наоми полностью

Подъехав к парку, мы поначалу хотели открыть главные железные ворота, чтобы проехать вглубь на машине, но не смогли сломать замок, зачерствевший под натиском времени. Пришлось идти пешком, Моника еле переступала ногами по заросшей увядшим от благ осени плетистым плющом бетонной дорожке, цепляясь каблуками за торчащие корни. Была уже почти ночь, сумерки накрыли плотным одеялом весь город, если бы не молодая ещё не до конца оформившаяся луна, то идти вообще было бы невозможно.

Мы довольно быстро прошли несколько бетонных дорожек, плотно опоясывающих парк, приближаясь к его мёртвому сердцу – скопищу заброшенных аттракционов. Первым встретило нас колесо обозрения, покачивая своей склонённой и немного погнутой головой. Своеобразный страж парка приветствовал заблудившихся путников, указывая им направления дальнейшего их продвижения. Заброшенный заросший фонтанчик, с одной стороны, обветшалый вагончик бывшего тира, с другой, свидетельствовали о проделках человека и времени, но не давали и слепого намёка на присутствие в этом забытом Богом месте черноволосой фарфоровой куколки Фиби.

– Макс, подожди, давай немного отдышимся, – я оглянулся назад с острым желанием пристыдить Монику, но, когда увидел полусогнутую и держащуюся своими руками за дрожащие разведённые немного по сторонам колени девушку, мне сразу расхотелось этого делать.

– Прости, Моника, я просто бегу будто заговорённый, – мне стало немного неловко за то, что я так пагубно использую свои, можно сказать, лучшие кадры, нисколько не заботясь об их благополучии и здоровье. – Отдохни, пока я немного осмотрюсь здесь.

Я пристально вглядывался в брошенные металлические остовы, бетонные заросшие дорожки и старые вагончики, судорожно освещая их сверхмощным поисковым фонариком, который, как тогда мне казалось, буквально просвечивал их насквозь. Ночь, на удивление, оказалась весьма ласковой с нами: бархатный полумрак, наведённый растущей луной, и слабый еле заметный ветерок, разгоняющий затхлость и безлюдность в этом покинутом месте. Тишина и покой, только неровное дыхание Моники разрезало, словно ножами, возникшую безмятежность. Неожиданно раздавшийся хруст веток при гармоничном затишье не мог не привлечь моё испорченное внимание, привыкшее копаться в мелочах с утра и до вечера. Ничего не сказав Монике, которая выглядела более чем неудовлетворительно, я медленным шагом пошёл к источнику звука. В двадцати шагах от меня, сразу за плотной стеной колючего непонятного мне кустарника, находился вытянутый сарайчик со страшными рожами, нарисованными на стенах. Это был некогда популярный коридор страха, я помню, что в детстве не раз посещал его. Длинное контейнерного типа помещение без окон имело только две узкие двери при входе и выходе. Я стоял возле кустов, пытаясь понять, откуда именно я слышал хруст веток. Пока я стоял весь в размышлениях, машинально перебирая пальцами колючие веточки находившегося передо мною кустарника, я неожиданно нащупал кое-что странное. Наклонив голову книзу и подсветив осторожно фонариком, я увидел сиреневую шерстяную ниточку, тянувшуюся от веток к этому самому страшному коридору. Невольно всплывшее в голове описание Фиби, а конкретно элементов её одежды заставило мои ноги подкоситься в коленях, но адреналин моментально привёл их в нормальное состояние, заставляя не просто двигаться вперёд, а бежать сломя голову к этому чёртову вагончику.