Читаем Наоми полностью

– Домой, Стивен, и побыстрее, – я слегка прикрываю глаза от усталости и от новой информации, которая течёт в моей голове непрерывными потоками, освещая мой разум.

– Хорошо, мэм! – Стивен пристёгивается ремнём безопасности, а я в этот момент закрываю глаза и сворачиваюсь калачиком на заднем сидении, желая поскорее оказаться в кровати, чтобы хоть как-то облегчить своё болезненное нынешнее состояние, которое ни в одном из прошлых дверных путешествий мне было абсолютно несвойственно, как будто причиной всему этому было что-то отличное от прошлых перемещений, и именно это и вызывало во мне столь неприятное и нездоровое ощущение.

– Миссис Купер, Стэлла, – Стивен аккуратно взял меня за плечо и немного сдавил, чтобы я пришла в себя, – мы приехали, можете выходить из машины.

– Спасибо, Стивен, немного задремала в дороге, мне сегодня что-то нездоровится, но хорошо, что мы уже дома.

– Мэм, я буду у себя в комнате на случай, если вдруг вам понадоблюсь, – я кивнула Стивену в согласии с его словами.

Выйдя из машины, я очутилась на пороге шикарного трёхэтажного особняка, оплетённого белыми розами, огромным садом со стоящими, как солдатики, кипарисами и собственным выходом к побережью прогретого лучами яркого солнца заливу Тихого океана. Вдохнув полной грудью чистый прибрежный воздух, я шагнула на первую ступеньку округлого, дышащего помпезностью, мраморного крыльца и неожиданно сзади услышала суетливый голос своей дочери.

– Мама, ты нас так напугала, – белокурая двадцати пятилетняя особа в бикини догнала меня на крыльце, – нельзя же так много работать.

Да, леди просто пылала красотой, но вряд ли своей собственной, вот, оказывается, куда уплывает часть моих честно заработанных таким трудом денег. Она подбежала ко мне и прижалась мокрым, пропитанным солью, купальником с непрекращающимися воплями о бережливости моего здоровья, подытоживая в конце, что если я и дальше буду столь рьяно отдаваться работе, то не смогу в дальнейшем усердно заботиться обо всех своих детях. Я обнимала её, хотя в душе была не в восторге от того, кого я сейчас перед собой видела, и это только лишь моя младшая дочь – Шейла – глупая салонная куколка, взращённая такою, как ни странно, но по моей же вине. Боюсь даже представить себе, какой бы была моя девочка, если бы я не настояла на юридическом образовании для неё, а так хоть и нелёгкими стараниями педагогов, но немного умных слов всё же заложено в её голову помимо всей этой гламурной дребедени. Но это лишь одна из трёх рождённых мною детей, причём самая младшая, которая живёт со мной в этом роскошном особняке. Есть ещё средняя – Кэтрин, живущая с мужем и двумя своими детьми в отдельном доме недалеко от меня, и старший сын – Арон – исполнительный директор и моя правая рука, который ввиду своей занятости и отречённости предпочитает жить в фешенебельной квартире на крыше элитного небоскрёба.

Жужжащий в моём правом кармане телефон позволяет мне вырваться из крепких объятий моей милой, но глупенькой Шейлы.

– Миссис Купер, уведомляю вас о том, что вы записаны к вашему лечащему врачу завтра на девять утра, – голос моей ассистентки звучал спокойно и деловито, внушая мне слабую уверенность в том, что не все в моём окружении страдают дефицитом ума.

Отказавшись от ужина, я просто валялась в своей уютной постели, считая часы до приёма в надежде, что доктор всё же сможет облегчить мою странную боль. Я всматривалась в фотографии на стенах, пытаясь сопоставить этих смотрящих на меня с чёрно-белых полотен сладеньких полнощёких пупсиков и моих испорченных временем и, наверное, мною же современных детей. Их по-доброму наивные улыбки грели моё сердце, хотя в большинстве этих снимков мы просто были запечатлены на фоне старых потёртых обоев в нашей бывшей двухкомнатной квартирке. Тогда у нас не было ещё этих денег, тогда мой муж был ещё жив, тогда ещё мой Патрик был рядом со мною, и мы впятером были большой по-настоящему счастливой семьёй с единственной общей для всех осью пути и вектором плавного и направленного движения. Я начала бередить свою память, вспоминая о том, как мы все пришли к такому вот образу жизни, и картинки и образы начали влетать в мою голову, нагружая и без того обессиленное от фактов и боли сознание.