– Оставьте нас! – речь пацана наполнилась нотой решимости, – я почти слеп и вижу лишь очертания, а мама вряд ли пойдёт в полицию, ведь она работает здесь, да ещё нелегально.

Я молча разглядывал пацана, борясь с чувством двоякого восприятия ситуации. Встав с девушки, я положил её на кровать. Лицо Николь, измученное жизнью и моим ударом наотмашь, было прекрасно, но слишком потрёпано. Я наклонился к ней ближе, проводя указательным пальцем по приоткрытым и слегка припухшим губам, и она рефлекторно дёрнулась от меня, но не пришла в себя, как я думал, а просто перевернулась на бок, обнажая злополучную татуировку, напоминающую мне о единственном человеке, которого я ненавидел всей душой и всем сердцем, и я, не выдержав, занёс руку с ножом над головой, готовясь к удару, но следующая фраза мальчишки разбудила во мне ещё одно существо, с недавних времён поселившееся во мне, и это была малышка Наоми!

– Знаешь, о чём я мечтаю? – парнишка из последних сил пытался ползти к своей матери, чтобы спасти её, хотя вопрос о спасении тут был явно спорным. – Чтобы я умер в аварии вместе с отцом, тогда маме не пришлось бы стольким пожертвовать ради меня, тогда она была бы счастлива и не плакала по ночам, сидя возле моей кровати, тогда бы она начала жизнь заново, а не пыталась рьяно склеивать то, что осталось.

Рука моя была занесена слишком высоко, и одна часть меня по-прежнему не сдавалась и хотела покончить с начатым, но Наоми, понимающая то, о чём говорит этот мальчик, не могла допустить такого финала, поэтому рука, держащая подготовленный смертоносный клинок с силой врезалась в плоть, разрезая сердце, но не отважной Николь, а монстра, в котором до сих пор пребывала. И в первый раз за все свои предыдущие приключения я радовалась такому исходу, в глубине души зная, к чему он меня приведёт. Но даже страх превращения в большего монстра в реалиях красной комнаты меня не пугал, поэтому мне довольно легко было исполнить свой приговор. К тому же по-другому я не могла, по-другому просто нельзя было сделать, и воронка кучевых облаков заволокла мою душу, отправляя назад в комнату к Лорду, который явно будет мной недоволен, но всё пусть катится к чёрту, главное, что я собою довольна. Сейчас мне и этого хватит, хотя, конечно, это не предел моих мечтаний, но это, по крайней мере, уже чего-то да стоит.

Глава 8

Дверь шестая – «Одинокий воин»

Абсолютно не желая себя хоть как-то оглядывать, я с закрытыми глазами и лёжа на пропитанной кровью половице просто произнесла короткое «прости», которого явно для Лорда будет недостаточно, но другого я всё равно не могла ему дать, да, наверное, и не хотела. Но внезапно вспыхнувшая резкая боль сама заставила меня распахнуть свои отёкшие и полустыдливые очи так, что они выпучились наружу, едва не порвав третье веко. Всё моё тело теперь было покрыто этой склизкой чешуёй болотного цвета, а в районе сердца была сквозная дыра, в которой виднелось живое, бьющееся ещё человеческое сердце, заполняя всю комнату музыкой ритмичного стука. И всё бы ничего, но моя спина сгибалась, обнажая позвоночник, который буквально прорывал плоть, вылезая наружу. Длинные заострённые позвонки с торчащими из них шипами теперь украшали всю мою спину. Я заорала так громко и истерично, как только смогла, и с психом сорвала с себя остатки нелепой одежды, в которую была ещё недавно одета.

– Это я прошу твоего прощения, потому что не в силах больше принимать удары неудачных попыток на себя. – Лорд поднял меня с пола, хлопая по плечу. – Теперь, Наоми, ты сама будешь отдуваться за свои промахи, и я надеюсь, что мы с тобой всё-таки выдержим, потому что я чувствую запах середины пути.

– Ты хочешь сказать, что мой путь имеет какой-то запах? – недоумённо таращила свои мутно-жёлтые змеиные глазки на Лорда, и они действительно выглядели так, словно выкатывались из глазных отверстий сантиметра на два, и другого слова, чем таращились, мне и подобрать-то теперь было трудно.

– Не путь, а запах близости с новой жертвой, – Лорд пожимал плечами, слегка покачивая головой из стороны в сторону, – его я начинаю уже ощущать где-то в середине пути первой жертвы.

– Ты будешь заниматься этим и после меня? – я кое-как могла сдерживать от гнева себя и без того постоянно льющуюся из моего рта слюну.

– Меня выпустили на волю пусть и благодаря тебе, ну, или из-за тебя, но то, чем я занимаюсь, является моей сущностью, поэтому другого я делать не могу, да и не буду.

– А ты, Лорд, я смотрю, ни капельки и не изменился с моего последнего путешествия, – я с отвращением посмотрела на Лорда, но жалость, внезапно нахлынувшая на меня, заставила мгновенно вспомнить его слова о том, что он был счастлив от того, что Мама его заточила.