Читаем Nabat_2 полностью

— Общался, — послышался смешок Цыглеева. — По­средством техники. Моя сестра с заданием справилась от­лично. Посетила этого полоумного юношу и установила две микрокамеры. Каждый день шла изумительно познаватель­ная программа «Очевидное — невероятное». Помните Капи­цу? Все тексты переписал.

— Но это же древнеславянский! — не скрыл изумления Момот.

— Можно подумать, вы знаете его, — знал наперед Цыг­леев. — Запустили в машину, алголы сняли, в символы пере­вели, получили открытый текст на новом русском. Хотите копию? Могу сделать, я не жадный, факсом перегоню.

— Что ж ты Кронида не спас? Не понял разве, не от мира сего мальчишка?

— Что ж вы нас бросили? Разве не поняли, что мы от мира сего, дети ваши? — последовал встречный вопрос. Же­стокий, но правильный. — Не будем ссориться. Последняя ставка, шарик бежит по рулетке, я всем желаю выиграть. Если упрекнете, стариков с довольствия снял, это не ко мне. Де­тей все плодили, пусть кормят. Старики нас с долгами оста­вили, о нас не думали.

— Вова, а где твои родители? — спросил Момот, явно желая выглядеть лучше, и налетел на крепкий удар.

— Интересный вопрос, Георгий Георгиевич, — оживился Цыглеев. — Мы с Викой детдомовские. Дед с бабкой по зову партии бросились в Чернобыль эвакуаторов спасать, врача­ми были. Долго не мучились на нищенское пособие, маме тогда едва шестнадцать исполнилось...

— Я Чернобыль не строил, — грустно сказал Момот.

— Все вы его строили на нашу голову, все вы суки. Толь­ко я не о том, вы о родителях моих спрашивали. Так они за Ельцина пошли к телецентру в девяносто третьем. Никто не отозвался, а нас в детдом забрали.

—Да пошли ты его в жопу! — появилась, поевши, Вика. — Еще спрашивать будет, козел несчастный!

— Дай договорить, — стал неуступчивым Цыглеев. — Ельцина помните, Георгий Георгиевич? Сейчас его основа­тельно забыли, дерьмо мужик. А я очень его помню. В девя­носто седьмом он моду взял по радио выступать. В тот раз говорил он о детской беспризорности. Нас, малолеток, со­бирали в красной комнате послушать, как отец родной о нас печется. А на следующий день, в лютый мороз, нас на улицу вытряхнули, сильные такие в вязаных шапочках. Отдали дет­дом под коммерческую структуру — публичный дом откры­ли. И знаете, как мы с Викой выжили? Это интересно...

Он не успел рассказать, а Момот спросить — подскочила Вика, вырвала микрофон у Цыглеева: