Читаем Nabat_2 полностью

Вокруг засмеялись. Правильно: если смелый, значит, казак...

— Мир вам! — поднял руки над собой Кронид. — Селитесь!

4-20

Никогда в своей жизни Цыглеев не огорчался, как тот ум­ник из шкодливого студенческого анекдота про два выхода.

Дело было так. В ночь перед экзаменом сидит студент, весь обложившись книгами и конспектами, а учить сил ни­каких нет. Он и думает: сдам или не сдам? Сдам — хорошо, не сдам — есть два выхода: выгонят или не выгонят? Не вы­гонят — хорошо, выгонят — есть два выхода: заберут в ар­мию или не заберут? Не заберут — хорошо, заберут — есть два выхода: пошлют в Чечню или нет? Не пошлют — хоро­шо, пошлют — есть два выхода: убьют или нет? Не убьют — хорошо, убьют — есть два выхода: попаду в ад или в рай? Попаду в рай — хорошо, в ад — есть два выхода: будут черти на сковородках жарить или нет? Не будут — хорошо, будут жарить — есть два выхода: съедят или нет? Не съедят — хо­рошо, а если съедят — выход один — через задний проход...

Играючи он стал министром в пятнадцать лет, шутя ру­ководил обучением детишек и, что удивительно, не ошибал­ся, внедрив самую современную систему обучения, и дело пошло, Россия стонала, но училась. В двадцать он стал пре­мьер-министром и там не опарафинился, дай Бог Рыжкову или там Черномырдину так руководить с блеском, как делал это юный Вовочка, а все потому, что язык цифр и символов был для него живым и самым родным, команда единомыш­ленников понимала его — все были умные, а в казне води­лись немалые деньги. С деньгами, как говорится, и дурак сможет. Вот без денег морочить голову — это искусство, тут надо Черномырдиным быть. А весь из себя умный Вова Цыг­леев был всего-навсего обычным дилетантом; пока есть два выхода — хорошо.

Сущность дилетанта — незнание меры опасности. За Во­вой долгое время стоял охотник с настоящим ружьем.

К той поре, когда основные перемещения по стране свер­шились, кончились дожди и началась активная подвижка земли, для Вовы все еще оставались два выхода. На рейде Хатанги ржавели два ударных авианосца, в потайных складах водились тушенка и сгущенка, поредели, но оставались ряды сподвижников, крутились ветряки, и в барах играла музыка. Это хорошо. Надзирать за ними было некому, молодняк чуть ли не дефицитным бензином кололся, девочки напрочь пе­рестали носить плавки, но никто уже там ничего не искал — это плохо. Нет, без плавок и лифчиков — это нормально, другое плохо — задницы драть некому.