Читаем На зоне полностью

– Проберешься. Я шепну кому следует. После ужина в ворота, что за пищеблоком, прошмыгни. Там охраннички мои верные дежурят – на этой неделе в среду и пятницу они как раз будут стоять. Вот тогда и иди. А дальше я тебе сообщу когда что.

– Собак-то много?

– Тех, каких по следу за беглыми пускают, – четыре; звери – одно слово. Вот с ними как раз и надо поладить. – Мулла помолчал. – Запомни еще вот что, милый, может, не удастся нам с тобой больше поговорить – всяко может случиться. Ты уж запоминай сейчас. В «метро» ползти придется долго – выход примерно в километре от зоны, в ельнике, там лапником все плотно закидали, разберешь его, когда вылезать будешь, да потом не забудь снова ветки обратно накидать. Пойдешь на север: все бегут на юг, туда, где потеплее, а ты топай прямиком на север – сориентироваться сумеешь?

– Смогу, – кивнул Владислав.

– Ну и ладно. Уходить надо засветло, и то заплутаешь. Тут главное между болотами проскочить. Дальше запоминай. Будешь идти строго на север, значит, по лесам. Ориентируйся на самую высокую горушку, что на горизонте виднеется. Километрах в пятидесяти отсюда с восточной стороны горки стоит охотничий домик. Там еще рядом скала торчит на тридцать метров вверх, по ней и найдешь. Рядом с домиком увидишь старую осину. В дупле найдешь мешок.

– Господи, Мулла, да как же ты все это сумеешь организовать? – изумился Варяг.

– Поживешь с мое, Владик, удивляться перестанешь. Так вот, в мешке жратва будет, бутылка водки и оружие. Потом тебе предстоит еще километров двадцать топать – и все на север, строго на север вдоль реки по высокому берегу. Местность, слава Богу, сухая, не болотистая. Не пропадешь. Никто тебя не съест.

– А что же, Мулла, дикий зверь здесь совсем одомашнился? – пошутил Варяг.

– Да нет здесь на сотни верст диких зверей, окромя Беспалого, – в тон ему ответил старый вор. – Всех отстреляли, браконьеры паршивые. А этого вот все еще не успели погубить. Охотников мало. Боятся, дорогу даже забыли в здешние места.

Собеседники вместе посмеялись над шуткой, и Мулла продолжил:

– Когда пройдешь километров двадцать, найдешь в лесу на берегу речки хутор. Он один на всю округу – не спутаешь. Там и живет мой верный человек. Платоном его зовут. Все усек, парень?

– Вроде все...

– Ну тогда готовься. А заваруху мы устроим через недельку. Дам тебе пока отлежаться. А как с силами соберешься – так и начнем.

Мулла внимательно посмотрел в глаза Варягу и тихо, задумчиво добавил:

– Вот еще что, Владик. Мне тут малява пришла из Питера. Шлют тебе привет... от Светланы и от сынишки.

У Варяга даже дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось.

– Живы?

– Живы, живы. Да только, Варяг, не на свободе они. А в плену. И знаешь у кого?

– У кого же?

– У Шрама. Удивлен?

– Неужели Шрам? Все же продался! – выдохнул возмущенно Варяг. – Ах, сука! А я думал, может, ошибся Пузырь.

– Видать, не ошибся.

– Но что же они задумали, просто удивляюсь.

– А ты не удивляйся. Тут ничего удивительного нет, потому как нужен ты им – вот и тебя не убили, и жену твою с мальчонкой держат про запас. Очень ты, парень, им нужен. Для чего-то они тебя держат. Вот только для чего?

– Ну что же, это нам предстоит выяснить, – жестко, сквозь зубы процедил Варяг.

– Хочу тебя еще об одном спросить, сынок. Ты, случаем, здесь со Щеголем не встречался? – продолжал Мулла.

– Пахан местный, что ли?

– Если бы только пахан... Нет, он тут на более важных ролях. Берегись его. Это продвиженец Беспалого. Недавно стало известно. Скоро мы с ним разберемся раз и навсегда, но пока он очень опасен, этот «химик». Мы тут изрядно пощипали его людишек... И все же будь осторожен.

– Спасибо за совет, Мулла. Значит, увеличение смертности на зоне во благо, я так понимаю?

– Именно так, Варяг. И запомни, если Щеголь пронюхает что про побег – все, каюк тебе и нам всем.

Варяг с усилием приподнялся на койке. Кости все еще ломило, мышцы болели, но тело уже ощущало прилив возвращающихся сил.

– Знаешь, Мулла, надо бы мне маляву на волю передать. Хочу корешам о себе напомнить. Кто бы мог вынести бумагу?

– Я сам все устрою. – И с этими словами Мулла достал из кармана стопку сложенных листков и, развернув, протянул Варягу один. Потом порылся по карманам и нашел огрызок карандаша.

Владислав присел на койке и стал быстро писать давно вызревшие слова.

«Братва, нет конца и краю на Руси беспределу. Воров на пересылках режут ссученные, опера сажают нас в пресс-хаты, а сколько сгинуло честных людей в карцерах и на лесоповалах, так и вовсе не сосчитать. Опера подсаживают нас к туберкулезникам, чтобы через год-другой отдали мы Богу душу. Они сталкивают нас лбами, надеясь, что в колониях мы перережем друг другу глотки. Ведется кампания на уничтожение «закона». На воле творится беспредел. Правильных людей уничтожают день за днем.

Менты добрались даже до смотрящего России.

Они засадили меня в «сучью» зону, рассчитывая, что там я сгину. Однако и среди опомоенных немало таких, кто имеет понятия, много коренных обитателей тюрьмы, которым режим так же ненавистен, как и нам. Меня не дали в обиду и обещали помочь.