Читаем На воле полностью

Герасим Савельевич подошел к огромному холодильнику и открыл дверцу.

– Боржоми подойдет?

– То, что надо, – кивнул Николай.

– А я, знаешь ли, пивца.

Хозяин достал две запотевшие бутылки, быстро откупорил их консервным ключом в форме оскалившегося дракона и протянул одну из бутылок гостю.

Николай налил себе полстакана боржоми и сделал несколько глотков.

– Ты азартные игры любишь? – неожиданно поинтересовался Герасим Савельевич.

– Да. Любые.

– В этом мы с тобой очень похожи.

Герасим Савельевич подошел к сейфу, набрал нужный код и распахнул дверцу. Внутри лежало несколько папок с бумагами, а на самой нижней полке – обыкновенная картонная коробка из-под дешевенького чайного сервиза. Герасим Савельевич открыл ее и достал небольшую колоду карт, свободно умещавшуюся у него на ладони.

Он повернулся к гостю и радушно улыбнулся:

– Сыграем?.. Не переживай, колода не крапленая!

Хозяин старательно перетасовал колоду, дав понять тем самым, что опытных катал можно отыскать и в генеральских кабинетах, а потом положил перед Коляном три карты.

– Играем в очко. Если недостаточно, могу подкинуть еще.

Колян взял карты. Он никогда не открывал их сразу из суеверия, присущего всякому настоящему игроку, – можно спугнуть масть. Некоторое время карты словно согревались в его ладони – только после этого Колян осторожно приоткрывал сначала одну карту, потом – другую и затем, совсем медленно, третью.

Сейчас Колян был убежден, что первой картой должен стать туз. Он привычно сгреб пальцами карты, взглянул на плутоватое выражение лица Заботина и наконец решился посмотреть на то, что ему сдали. Вместо ожидаемого туза он увидел фотографию мужчины. Молодой, не старше тридцати пяти лет, он дерзко смотрел куда-то вдаль и производил впечатление Очень сильного и уверенного в себе человека. Такие разъезжают на дорогих тачках, имеют красивых женщин, а когда они перешагивают порог, ресторанных залов, взволнованный оркестр играет туш. Нетрудно было понять, что в своем мире парень был князем, к которому с повинной головой спешили провинившиеся и у которого просили заступничества подданные.

– Кто это? – спросил Радченко.

Герасим Савельевич четко разъяснил:

– Это Король. Мама с папой знают его под именем Славик Волков. Сейчас он один из самых перспективных воров России. Знающие люди прочат ему очень большое будущее, – не исключено, что через год-другой криминальная общественность столицы захочет видеть его своим смотрящим. Король очень тесно связан с Варягом – если устранить Короля, то наш гордый орел Варяг сразу лишится самых красивых своих перьев. Ты должен сделать его!

– Хорошо.

– Играем дальше? – серьезно поинтересовался Заботин.

– Разумеется. Мы же не можем бросить карты, когда они розданы.

Николай и в самом деле почувствовал легкое возбуждение, какое бывает, когда идет масть. Вторую карту он открыл не сразу. Скачала показалось треугольное ухо, потом часть щеки, и только после этого он увидел профиль следующего объекта. Это был мужчина немного моложе, не больше тридцати лет. Нахальный, самоуверенный взгляд самца, привыкшего вгонять женщин в краску. Кисти рук сцеплены в замок и покоятся на коленях.

Неизвестный сидел на обыкновенном, грубо сколоченном табурете и пребывал в задумчивости. Классическая поза мыслителя, решающего извечные вопросы бытия.

– Сократ, – произнес Радченко и невольно улыбнулся своему сравнению.

– Ты его раньше видел? – удивился Герасим Савельевич.

– Никогда. Просто подумал, что такая кликуха очень подходит к его внешности.

– Это ты верно подметил. – Заботин допил остатки пива и со стуком поставил пустую бутылку на стол. – Если бы зекам выдавали дипломы по воровской философии, то этот парень стал бы профессором. Его талант заключается в том, что он способен любого убедить в своей правоте. О тюрьме он рассказывает так, что пятнадцатилетние пацаны пищат от восторга и считают, что более романтического места, чем зона, на земле просто не существует. Посмотри на его пальцы. Видишь наколку в виде перстня?

– Так.

– Чуть выше корона.

– Вижу.

– Он очень уважаемый человек. Эта наколочка дает ему пропуск на самые солидные уголовные сборища. Он нам очень мешает, его карта должна быть бита!

Кровь побежала быстрее по жилам Николая. Азарт возрастал.

– Договорились.

Оставалась последняя карта, третья. Колян бросил ее на стол и перевернул.

– Баба?! – удивился он.

Герасим Савельевич печально вздохнул:

– Что поделаешь, такова жизнь.