Читаем На воле полностью

Достаточно было Коляну посмотреть на перрон, как он мгновенно выделил из толпы трех встречавших его мужчин. Они стояли немного в стороне, лица их были совершенно бесстрастны., словно каменные маски, – ни намека на радость встречи. Вся троица напоминала массовую скульптуру сталинского периода – на таких изваяниях не останавливается взгляд,_ от них веет махровой казенщиной. Подобные люди умеют оставаться незаметными, даже если торчат столбом посреди выкошенного поля. Внимательные глаза встречающих ощупали одну за другой множество человеческих фигур и уперлись в парней, выходивших из тамбура. Колян догадался – перед ним стояли профессионалы. Они мгновенно вычислили нужных им людей и уверенно шагнули в толпу, разрезая ее на две неравные части.

– Вы Николай Радченко? – спросил один из них, тот, что был повыше. – Мы от Герасима Савельевича. Он просил вас встретить.

– Хорошо, – великодушно согласился Колян, сознавая, что у него просто нет другого выхода. – Мы готовы.

Долговязый продолжал несколько смущенно:

– Он хотел бы поговорить с вами наедине, а ваши спутники отправятся по другому адресу. Для них уже сняты квартиры. Если пожелаете, можете потом присоединиться к ним, но в вашем распоряжении будет небольшой особнячок в ближнем Подмосковье. Я жду вашего согласия.

Колян успел заметить, что двое встречающих как бы невзначай оттеснили Угрюмого с Хорьком, и беседа принимала почти конфиденциальный характер. Вряд ли посторонние могли расслышать хотя бы слово из сказанного.

– Хорошо, я согласен.

Как-то неожиданно все трое встречающих отошли в сторону, и Хорек, недоверчиво посмотрев на долговязого, поинтересовался:

– Так куда мы, Колян?

– У меня здесь имеются кое-какие дела, а вы поезжайте с ними, хата для вас уже снята.

– Когда ты будешь?

– Позже.

– Как скажешь, Колян, – покорно согласился Хорек и уже тише, чтобы никто не услышал, добавил: – А ты не крутишь, бугор? От этих котят так и несет «конторой».

– Не надо колбаситься, Хорек, я не повторяю приказов. Делай, как я велел!

– Понял!

– Ну, пока! – и, стукнув на прощанье Угрюмого по плечу, Колян потопал вслед за долговязым, весело размахивая небольшой спортивной сумкой.

Через пару минут они оказались на площади трех вокзалов – в этом котле демократии, где вперемешку с новыми толстосумами варятся романтики бродячей жизни. Долговязый остановился у Скромного «Фольксвагена», по кузову которого было видно, что тачка не единожды пересекла Германию из конца в конец, прежде чем доползла до московских улиц.

Колян не сумел скрыть разочарования – губы его слегка искривились в презрительной усмешке. Долговязый старательно делал вид, будто не замечает ехидного выражения на лице своего подопечного, – он уверенно сел за руль и включил зажигание. Мотор завелся мгновенно, неслышно заработали клапаны. «Фольксваген» тронулся стремительно, вжав Николая в мягкое, удобное кресло. Теперь Колян понимал, что был не прав: такой мотор вполне искупал внешнюю невзрачность машины.

Минут через пятнадцать они подъехали к небольшому дому – типичному старомосковскому дворянскому особнячку. Николаю даже показалось, что на фасаде здания он рассмотрел фамильный герб. Неожиданно дверь отворилась, и на порог вышел плотный лысоватый мужчина. Держался он очень чопорно – так может держаться только холоп по призванию, гордый. тем, что служить приходится по-настоящему знатным господам.

– Вас ждут, – произнес привратник, когда Колян в сопровождении долговязого подошел к двери. – Прошу сюда, пожалуйста, – привратник распахнул дверь, пропуская вперед Радченко.

Колян успел заметить, что долговязый остался у входа, не решившись пересечь некую незримую границу. На мраморном полу вестибюля лежала ковровая дорожка, цветастой лентой убегавшая вверх по ступеням лестницы с позолоченными коваными перилами.

– Прошу за мной, – сдержанно произнес привратник. Больше всего к его лощеному облику подошла бы фраза: «Кушать подано, господа!»

Он уверенно зашагал по ступеням, прекрасно понимая, что Николай не отстанет от него даже на полшага. На самом верху привратника встретил другой такой же холеный и одновременно бесцветный субъект, если не считать особой приметой большую лысину. Второй служитель сдержанно поздоровался и безжизненным голосом произнес:

– Прошу за мной.

Пиджак служителя был застегнут наглухо, но с той долей свободы, которая позволяла в течение двух секунд вытащить табельное оружие. Провожатый остановился перед металлической дверью, лишенной всяких табличек, и негромко постучался. Дверь тотчас распахнулась, и Николай увидел перед собой человека, с которым встречался несколько дней назад.

– Как добрался?

– Все в порядке.

– Садись, – сделал хозяин широкий жест в сторону небольшого полированного стола, украшением которого служили массивная пепельница из малахита и пара хрустальных стаканов.

Николай сел на свободный стул и стал ждать. Беседа обещала быть долгой.

– Чай, пиво, водка, коньяк? – предложил Герасим Савельевич.

– Я бы предпочел минералочки, – положил Николай руки на стол.

– Имеется и это.