– Так ты все-таки уходишь? – капризно надула губы Надежда.

– Ухожу, – принялся застегивать рубашку Федор. Одна из пуговиц никак не желала пролезать в петлю.

– Послушай, Надежда, только не надо устраивать мне сцены, я тебе все-таки не муж. А потом, если ты не забыла, я ведь состою на службе у твоего супруга. Неужели ты добиваешься того, чтобы он подвесил меня за член?

Надежда любила свое тело и, в отличие от многих женщин, совершенно не стеснялась собственной наготы. Она могла развалиться поверх одеяла, разбросав ноги в стороны, нагишом расхаживать по комнате и как бы невзначай принимать такие позы, от которых даже у скопца перехватило бы дыхание. – Ладно, хорошо, я тебя прощаю, – перевернулась Надежда на живот, показав Угрюмому гладкие упругие ягодицы. – Когда же мы увидимся в следующий раз?

– Я все хотел тебя спросить: а ты не боишься, что Колян когда-нибудь внезапно заявится к своей теще и застукает нас с тобой, как говорится, с поличным?

– Совершенно не боюсь, – беспечно ответила Надежда. Она подняла ноги и совсем по-детски стала размахивать ими в воздухе. Тугие тяжелые груди вдавились в подушку – они-то выглядели вовсе не по– детски, напоминая обо всех известных способах обольщения. – Он никогда еще сюда не приходил, и я даже не уверена, знает ли он, где проживает моя мама. Так что можешь чувствовать себя здесь в полной безопасности.

Федор затянул ремень. Еще полминуты понадобилось ему на то, чтобы подобрать разбросанные носки. Странное дело: всякий раз он тратитнемало времени на то, чтобы найти недостающие детали своего туалета. Видно, его нетерпение всегда так велико, что он не замечает, куда швыряет одежду.

– Ты меня успокоила. Прямо от сердца отлегло, – усмехнулся Федор.

– Так когда мы увидимся в следующий раз?

– Не знаю. Тут Колян что-то говорил о том, будто нам в Москву придется ехать. Выходит, наше следующее свидание целиком зависит от твоего муженька.

– Как жалко!

– А что, попросись в столицу, там и покуражимся. Кстати, хочу тебя спросить, Надюша: а ты случаем не боишься от меня залететь?

Надежда села на край кровати, взяла со стола трусики и с улыбкой ответила:

– А что тут особенного? Все в порядке. Один ребенок от одного любимого человека, а другой от другого. – Она натянула трусики. – Или ты против?

– Нет, отчего же? – пожал плечами Федор. – Пусть будет.

Хороша перспектива! Федор не только наставлял рога отцу-командиру, но также имел возможность и подбросить ему на воспитание своего отпрыска.

Федор сделал над собой усилие и оторвал взгляд от Надежды. Совсем иные чувства испытываешь, когда наблюдаешь за раздеванием женщины. Вот где настоящая музыка!

Надежда запахнула на плечах халат.

– Я закрою за тобой.

– У меня есть твой ключ, я могу закрыть сам.

– Не надо. Я хотела бы получить прощальный поцелуй у самого порога.

– А ты хитра.

– Что поделаешь, такой уродилась, – печально вздохнула Надежда.

Федор обнял ее за плечи. Поцелуй получился страстным и совсем не напоминал прощальный. Со стороны могло показаться, что молодые любовники не виделись целую вечность.

Глава 43

Поезд «Москва – Владивосток» прибывал точно по расписанию. Сквозь запыленные стекла окна Колян увидел серые островерхие постройки Казанского вокзала. Поезд коротко зашипел, выпуская из пневмосистемы сжатый воздух, – звук, очень напоминающий вздох облегчения: дескать, наконец-то добрался. Лязгнули сцепки, и электровоз застыл у перрона.

– Все, приехали, – объявил Радченко, – забирай барахлишко.

Забросив на плечо тяжелую спортивную сумку, вышел Хорек, за ним, чуть замешкавшись в дверях, ступил на перрон Горыныч.

Угрюмый поднялся со своей полки, осмотрел в последний раз купе – не оставил ли чего – и небрежным рывком застегнул на куртке молнию, которая сердито вжикнула. Он уже хотел последовать за Горынычем, как вдруг услышал голос Николая:

– Угрюмый, я в последнее время стал замечать, что ты на меня смотришь неласково. К чему бы это, не скажешь?

Федор повернулся и, Призвав на помощь все свое самообладание, сдержанно ответил:

– Тебе показалось, Колян.

– Запомни, Угрюмый, мне никогда и ничего не кажется. Если я говорю – «поглядывал», значит, так оно и есть. А может быть, ты мне хочешь сделать какое-нибудь признание? Так говори, пока мы одни.

На мгновение Федор Угрюмов дрогнул. А что, если Коляну все известно о его отношениях с Надеждой и он просто валяет дурака, чтобы сполна насладиться его смятением?

– Мне нечего сказать, – твердо объявил Угрюмый, стараясь смотреть Коляну прямо в глаза.

– Если что замечу, прибью! – твердо пообещал Николай. – Сам знаешь, слово держать я умею. Ладно, пойдем. Да ты чего напрягся? – неожиданно растянул Колян губы в доброжелательной улыбке. – Надо же понимать шутки шефа!

И, весело протолкнув Федора в тамбур, Колян последовал за ним.