Читаем На школьном дворе полностью

— Федор Болиславович! Федор Болиславович! — продолжали кричать «аборигены», и Федор Болиславович со своими помощниками наконец услышали этот крик. Они отбросили колот и шагнули к приезжим.

Лицо у Федора Болиславовича было одновременно и радостное, и настороженное.

— Борис Евгеньевич, какими судьбами?! — проговорил он, вытирая ладони о штаны. — Извините, руки грязные, не могу подать.

— Что же вы лиственницу мучаете? — сказал Глебов. — На ней же орешков нет.

— А это так... по просьбе лесхоза. Попросили делать околот на энтомологический полог. Чтобы узнать, не завелся ли какой вредитель в опасных количествах. — Федор Болиславович скосил глаза на полог. — Митя, смотри: сейчас гусеница под твоим носом уползет.

На белом полотнище лежали старые хвоинки, чешуйки хвои и прочий сор, среди них беспомощно бились два мотылька (как видно, ночные бабочки) и ползли в разные стороны три гусеницы. Ребята подобрали их и куда-то унесли. А Федор Болиславович спросил Глебова:

— Вы как, Борис Евгеньевич... чтобы отдохнуть или по делу?

— Да больше по делу. Вот корреспондент «Сибирской нови» Инна Сергеевна. Интересуется Бурундуком.

— Очень приятно! Очень приятно! — Федор Болиславович поклонился, снова потер ладони о брюки и снова извинился, что руки не подает. — Данила Акимович на Черный ручей поехал. С минуты на минуту ждем. А пока мы товарищу корреспонденту наше открытие покажем. Пойдемте, милости прошу!

Учитель подвел гостей к костру с таганом, на котором висели два бака с водой, а рядом два кашевара чистили и разделывали несколько рыбин на большом листе фанеры.

— Ну-ка, Петя, моментом: раздобудь консервную банку с водой.

Петя «моментом» выполнил приказание. Инна увидела, что в траве рядом с костром лежат несколько черных от копоти камней.

— Внимание, товарищи! — Федор Болиславович осторожно двумя пальцами взял один из камней и опустил его в банку с водой.

Вода тотчас закипела, забурлила, камень стал распадаться, сажа куда-то исчезла, и скоро на дне банки осела белоснежная мучнистая масса. Сидя на корточках перед банкой, учитель посмотрел на Глебова.

— Ну, как, Борис Евгеньевич?

— Известь, — сказал секретарь.

— Да какая известь! Ведь никакой примеси! Мы похуже за девяносто километров таскаем, а тут... пятьдесят километров и вниз по течению.

— Где вы ее нашли?

— Да здесь, на Луканихе, можно сказать, за углом! Туда каждую субботу рыболовы-любители приезжают, и хоть бы кто внимание обратил! А вот Бурундук обратил: давай, говорит, попробуем обжечь.

— Много ее?

— Гора целая. На много лет для всего города хватит.

Секретарь посмотрел на банку.

— Дело серьезное. Надо будет заняться. — Он помолчал, оглядываясь. — А где тут Лыков проживает? Нам бы с ним поговорить.

— Да вон он! Спиннингом орудует. Вы поговорите пока, а я тут по хозяйству займусь.

Далеко в стороне от других палаток стояла еще одна. Перед ней дымился костерок, а на краю берега стоял человек, время от времени взмахивая спиннингом. Инна с Глебовым направились к нему. По дороге они увидели нескольких ребят, которые сидели у самой кромки воды, держа по алюминиевой миске в руках. В мисках была вода и немножко песка. «Аборигены» разбалтывали эту смесь, ждали, когда песок осядет, осторожно сливали из миски мутную воду, заменяли ее свежей и снова начинали ее мутить.

— Шлихи учатся отмывать, — улыбаясь, сказал Глебов после того, как поздоровался с ребятами. — Золотишко мечтают обнаружить или другое полезное ископаемое.

Лыков их приближения не заметил. Одетый в старую военную форму и резиновые сапоги, он водил спиннингом, осторожно наматывая леску, и довольно громко говорил рыбе, попавшейся на крючок:

— Нет, брат! Нет, теперь ты не уйдешь, теперь ты от меня никуда не уйдешь.

Наконец большой ленок упал на луг и забился в траве.

— С уловом, Иван Карпович! — сказал Глебов.

— А? — Лыков быстро оглянулся. — Мое почтение, Борис Евгеньевич!.. — Он умолк, вопросительно глядя на Инну, а Глебов заговорил:

— Иван Карпович, вы на конференции сетовали, что областная пресса не уделяет внимания хорошим педагогам в глубинке. Теперь это упущение исправлено. Вот перед вами корреспондент Инна Сергеевна Шапошникова. Прилетела в Иленск писать очерк о Бурундуке, но не застала его там.

Иван Карпович оживился:

— А! Наконец-то! Рад вас приветствовать! Извините — рыба, не подаю руки. И еще минуточку: не пропадать же такой добыче. — Он повозился немного с ленком, снял его с крючка, сунул в садок и снова обратился к Инне: — Рад вас приветствовать! Чрезвычайно рад!

— Иван Карпович, — заговорил Глебов. — У Инны Сергеевны возникли некоторые сложности в связи с Бурундуком. Может, присядем?

При упоминании о каких-то сложностях Лыков сразу посерьезнел.

— Пожалуйста! Только здесь сыровато, а там посуше будет. И костерок от комаров.

Все трое прошли к костерку возле палатки. Лыков бросил на огонь несколько хвойных веток для дыма, после чего они разместились по разные стороны костра. Инна подстелила свой плащ-болонью и села на нее. Глебов прилег, подперев голову ладонью. Лыков сидел полубоком, и, опираясь одной рукой на землю, смотрел на Инну.